Европейцы все больше интересуются Шелковым путем

18 июля 2018 года в Высшей школе экономики состоялся круглый стол, посвященный развитию сотрудничества между Евросоюзом, Евразийским экономическим союзом, Россией и странами Центральной Азии в контексте реализации Пекином инициативы «Один Пояс — Один Путь». Мероприятие было организовано австрийской некоммерческой организацией We Build Europe при содействии Института востоковедения РАН и аналитического портала «Евразийские Исследования». В круглом столе приняли участие известные эксперты и политологи, руководители и представители российских и зарубежных компаний, некоммерческих организаций, СМИ, а также представители дипломатических миссий Казахстана и Узбекистана.

Руководитель Центра постсоветских исследований  ИМЭМО РАН Елена Кузьмина в ходе своего выступления отметила, что инициатива «Пояса и Пути» — это динамичный, развивающийся проект, находящийся в постоянном изменении. При этом, транспорт и инфраструктура — лишь одно из направлений сотрудничества. Пекин работает над объединением экономического пространства и развитием координации между странами в области финансов. Однако у других государств Евразии есть свои взгляды на развитие сотрудничества, отличные от китайских. Страны — потенциальные получатели инвестиций Китая в рамках инициативы «Пояса и Пути» также не всегда готовы принять финансирование со стороны КНР: ввиду нехватки кадров, несогласия на выдвигаемые Пекином политические, экономические и иные условия.

Заведующий  Евразийским сектором  ЦКЕМИ НИУ Высшей школы экономики, научный сотрудник IIASA Юрий Кофнер отметил со ссылкой на исследование представителя Национального банка Австрии, что активное участие ЕС в проекте «Пояса и Пути» может привести к увеличению ВВП Еврозоны на 6 %. Евразийский экономический союз, в свою очередь, может также к 2030 году стать мостом между Китаем и Европой и зарабатывать на транзите. При этом, эксперт обратил внимание на то, что в Брюсселе неоднозначно смотрят на инвестиционную активность Пекина в рамках OBOR, опасаясь возможного усиления конкуренции со стороны КНР в Центральной Азии и Юго-Восточной Европе. Однако пассивность ЕС в отношении инициативы Пояса и Пути может привести к тому, что «правила игры» будут сформированы без учета интересов Европы. По мнению Кофнера, в рамках инициативы Пояса и Пути необходимо развивать не только жесткую инфраструктуру (hard infrastructure) — транспорт и логистику. Важно также уделять должное внимание развитию мягкой инфраструктуры (soft infrastructure), а именно: повышению транспарентности, гармонизации систем техрегулирования, ускорению таможенных процедур, цифровизации и созданию системы единого окна и т.д.

Доцент кафедры мировых политических процессов Центра постсоветских исследований МГИМО Юлия Никитина считает, что сложностью в отношении ЕС к инициативе Пояса и Пути является разница в восприятии. В Брюсселе привыкли к системе, а инициатива OBOR, скорее, носит сетевой характер. Кроме того, европейские инициативы зачастую развиваются в парадигме «снизу — вверх», в то время как китайская инициатива, скорее, представляет собой директивную стратегию «сверху — вниз». В России также нет внятной стратегии того, как на самом деле должны сопрягаться интеграция в рамках Евразийского экономического союза и китайская инициатива Пояса и Пути. По мнению эксперта, для России и сопредельных стран в рамках реализации проекта важно развитие не только связей с Китаем, но и горизонтальных связей между собой, например, на платформе СНГ. Это, по словам Никитиной, позволит усилить участие Москвы в делах СНГ. Схожую точку зрения разделяет и политолог Александр Коньков, руководитель проекта Rethinking Russia, который считает, что евразийские интеграционные проекты  являются частью стратегии прорыва, предложенной президентом РФ Владимиром Путиным.

Исполнительный секретарь Делового совета ШОС Сергей Канавский отмечает, что инициатива Пояса и Пути является платформой для переговоров Китая с другими государствами, в ходе которой Пекин изучает потребности других стран. При этом, китайское руководство готово  учитывать национальные стратегии других стран, поскольку уже имеет отрицательный опыт одностороннего продвижения исключительно своей позиции.  Эксперт обратил внимание на то, что вопросами развития инициативы Пояса и Пути, в Китае, по сути, полноценно занимаются только два ведомства — Министерство коммерции КНР и Министерство регионального развития.  Канавский указывает на то, что работа в многостороннем формате не так эффективна, как взаимодействие на двусторонней основе, поскольку именно по последней схеме работает бизнес.

По мнению Олега Прексина, вице-президента Ассоциации российских банков,  верховного комиссара по инвестициям и финансам Евразийской организации экономического сотрудничества, проект «Одного Пояса — Одного Пути» является моноцентричным проектом, что, в определенной степени, является сдерживающим фактором для его развития. Базой, на основе которой можно построить сотрудничество государств в Евразии в рамках OBOR и других проектов является сотрудничество в транспорте и логистике. При этом, по мнению Прексина, целесообразным будет дополнение диалога по OBOR другими площадками и инструментами, такими как согласование позиций в рамках ШОС, диалог в рамках проекта Большой Евразии, который является частью программы ООН до 2030 года (повестка устойчивого развития). Эффективным инструментом развития сотрудничества, по мнению эксперта, является создание международных центров беспошлинной торговли, таких как Хоргос, действующий на границе Китая и Казахстана. Аналогичные центры могли бы быть созданы и в других частях Евразии, например, на границе России и Финляндии, полагает Прексин.

Советник-посланник Посольства Республики Казахстан в России Нурлан Каджиакбаров указал на то, что одни и те же транспортные пути могут быть частью разных транспортных коридоров, и их противопоставление не имеет большого практического смысла. Ключевым критерием при реализации тех или иных проектов в рамках OBOR должна быть взаимная польза и выгода, считает дипломат, указывая на то, что руководство Казахстана действует на основе данного подхода. Инвестиционный директор  УК Роснано Вадим Вещезеров полагает, при этом, что для России более предпочтительным является транспортный коридор «Север- Юг».

Закир Заитов, советник по политике Посольства Республики Узбекистан в России, считает, что сдерживающим фактором для экономического сотрудничества в Евразии является наличие «узких мест» — пунктов пропуска, налоговых и тарифных несоответствий, недостаточной пропускной способности железных дорог. Необходимо облегчать условия доступа товаров на новые рынки, полагает Заитов. По мнению руководителя Евразийского аналитического клуба Никиты Мендковича, для реализации OBOR также важны и вопросы безопасности. Эксперт отмечает, что северная ветка маршрута — через Казахстан, Россию и Белоруссию — безопасна. При этом, безопасность южных направлений, проходящих через Туркменистан в сторону Ирана и Турции — не столь бесспорна. Старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО Леонид Гусев в своем докладе обращает внимание на то, что цели Евросоюза в Центральной Азии всегда были гораздо менее амбициозными, чем в странах Восточного партнерства. Стратегия ЕС по Центральной Азии, принятая в 2007 году и обновленная в 2015-м, стала успешной в гуманитарной и некоторых других областях.

Анна Тангаева, заместитель начальника Отдела анализа торгового режима ITI — Исследовательского Центр в сфере международной торговли и экономической интеграции — указала на то, что с 1 июля 2018 года Китай приступил к либерализации тарифов. В рамках политики либерализации снижаются ввозные пошлины на 1600 наименований товаров, в результате чего средневзвешенный таможенный тариф снижается с 9.5% до 8 %. При этом Китай вводит дополнительные пошлины для товаров из США в размере плюс 25% к ставке. Либерализация тарифов сулит выгоды России и Евросоюзу, отмечает эксперт. По предварительным подсчетам, годовая сумма сэкономленная на китайской таможне для ЕС составит 4,5 млрд. долл, а для России — 49 млн долл. Сегодня в Китае действует порядка 37 барьеров в отношении товаров из России, указывает Тангаева. Среди них (по степени убывания) — санитарные и фитосанитарные ограничения, технические барьеры, запреты и квоты, налоги, субсидии, ограничения госзакупок. Аналогичные ограничения действуют в отношении товаров из других стран, в том числе, государств ЕС. В целом, степень гармонизации китайских национальных стандартов с международными составляет порядка 43 %. Однако и европейские, и российские поставщики имеют проблемы с доступом к информации, которая часто не дублируется с китайского языка на английский, отмечает эксперт.

Глава компании Eurasia Global Connecting GmbH Герд Слапке считает, что инициатива Пояса и Пути, в которой транспорт и логистика занимают важное место — всё же не про транспорт и логистику. Прежде всего, инициатива Пояса и Пути является инструментом для активизации поставок китайских товаров на внешние рынки, считает эксперт. И этот момент должен учитываться другими игроками, полагает Слапке. Говоря о вопросах технического регулирования, эксперт указывает на ключевую трудность — в Евросоюзе, России, Китае имеются собственные системы стандартизации и сертификации.  Проблема заключается в том, что между этими системами нет взаимного признания. При этом, оптимальным является не согласование на двусторонней основе, а выработка совместных подходов и взаимное признание стандартов. Слапке указывает на то, что в ЕС и ЕАЭС за технический допуск сегодня отвечают не национальные ведомства, а наднациональные органы. Сегодня можно говорить о том, что по вопросам техрегулирования Брюссель признает наднациональные органы Евразийского экономического союза. Вполне возможно, что в период председательства Австрии в Евросоюзе диалог ЕС и ЕАЭС может продвинуться вперед, полагает эксперт.

Текст: Александр Воробьев.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *