Функционирование единого рынка научно-исследовательских услуг в ЕАЭС и ЕС, сравнительно правовое исследование

_ Евгений Захаров, преподаватель, кафедра Финансового права, Уральский государственный юридический университет. Екатеринбург, 3 июля 2018 г.

Введение

Процесс межгосударственной интеграции как правило затрагивает все сферы жизни общества. Изъявляя желание вступить в то или иное интеграционное образование, государство, де-факто принимает на себя обязательства по установлению такого правового режима на своей территории, который отличается либо в меньшей степени, либо вовсе не отличается от правового режима регулирования сходных отраслей экономической и социальной сферы жизни иных государств-членов соответствующего интеграционного образования. Статья посвящена анализу договорно-правовой базы ЕАЭС, законодательства государств-членов ЕАЭС и законодательства ЕС на предмет развития единого рынка научно-исследовательских услуг, а также барьеров, препятствующих либерализации услуг в секторе научно-исследовательских работ в ЕАЭС. На примере интеграционного образования, cформированного на постсоветском пространстве — Евразийский экономический союз, в сравнении его с Европейским союзом, рассмотрены аспекты развития и функционирования рынка оказания услуг, а именно услуг в секторе научно-исследовательских работ. В статье описаны некоторые барьеры, которые необходимо устранить для надлежащего порядка функционирования единого рынка научно-исследовательских услуг ЕАЭС, а также потенциальные пути решения на основе опыта ЕС. Процесс реализации планов по либерализации услуг и созданию единого рынка услуг в ЕАЭС должен быть реализован с соблюдением ключевых принципов функционирования ЕАЭС с опорой на лучшие международные практики с учётом политико-экономических особенностей ЕАЭС и своевременным выявлением и устранением существующих или потенциальных барьеров и пробелов в регулировании и функционировании данного рынка.

Законодательство ЕАЭС и государств-членов ЕАЭС

Договор о Евразийском экономическом союзе (далее — ЕАЭС)[1] является основным документом экономической интеграции на постсоветском пространстве. В п.1 ст. 1 указанного соглашения стороны договорились обеспечить свободу движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы, проведение скоординированной, согласованной или единой политики в отраслях экономики, определённых договором и международными договорами в рамках ЕАЭС. В целях обеспечения свободы торговли услугами, учреждения, деятельности и осуществления инвестиций государства-члены проводят поэтапную либерализацию условий взаимной торговли услугами, учреждения, деятельности и осуществления инвестиций[2]. В соответствии с Решением Высшего Евразийского экономического совета от 26.12.2016 N 23 были утверждены планы по либерализации отдельных секторов услуг, в том числе услуг по проведению научно-исследовательских работ и внедрению в области общественных и гуманитарных наук; и услуг по проведению научно-исследовательских работ и созданию опытных разработок в сфере естественных наук (далее — НИР).

Анализ законодательства государств-членов ЕАЭС показывает, что регулирование сектора услуг НИР носит комплексный межотраслевой характер. Так наряду со специальным законодательством о науке[3], регулирующем правоотношения возникающие между субъектами научной и (или) научно-технической деятельности, органами государственной власти и потребителями научной и (или) научно-технической продукции (работ и услуг), сектор услуг НИР регулируется также гражданским законодательством соответствующего государства-члена ЕАЭС как в части организационно-правовой формы исполнителя услуг, так и в части оформления результатов соответствующих работ услуг; правовыми актами, регулирующими деятельность высших научных учреждений государств-членов ЕАЭС[4]; законодательством об образовании; законодательством о лицензировании и проведении соответствующих экспертиз; фискальным законодательством и т.д.

Имеющиеся правовые акты, регулирующие сектор услуг НИР, можно признать соответствующими Договору о Евразийском экономическом союзе. При этом законодательство государств-членов ЕАЭС не является полностью идентичным, что не требуется в рамках планов по либерализации. При анализе законодательства государств-членов ЕАЭС можно сделать вывод о наличии содержательной эквивалентности регулирования сектора услуг НИР, т.е. в настоящее время правовое регулирование указанного сектора услуг позволяет перейти к формированию единого рынка с последующим устранением барьеров, которые будут выявлены в процессе его функционирования.

Можно привести примеры некоторых уже выявленных барьеров, которые необходимо устранить для надлежащего порядка функционирования единого рынка. К их числу можно отнести:

1. Языковой барьер.

Несмотря на то, что в рамках ЕАЭС, в большинстве случаев взаимодействия, составления документов, предоставления информации и т.д. русский язык является обязательным, де-факто наблюдаются пробелы в этой части регулирования. Так, в части регулирования государственных закупок, которые, безусловно, осуществляются в рамках сектора НИР, на сегодняшний день не удалось найти в открытых источниках исчерпывающей информации на русском языке о государственных закупках в Республике Армения, что не соответствует положениям п. 29 Приложения N 25 к Договору о Евразийском экономическом союзе. Также языковой барьер в Республике Армения наблюдается при проверке квалификации физических лиц – такая проверка проводится только на армянском языке[5].

Указанный барьер создаёт такие условия, при которых доступ к определённой информации невозможен без знания соответствующего языка. Привлечение переводчика требует временных и финансовых затрат, что может негативно сказаться как на оперативности принятия соответствующих решений/осуществления соответствующих действий, так и на целесообразности и возможности участия в соответствующей закупке, что, безусловно, ставит потенциальных исполнителей государств-участников ЕАЭС в неравное положение.

2. Технический барьер.

В качестве примера технического барьера можно обозначить вопрос о возможности взаимного признания электронно-цифровой подписи (далее ЭЦП). Ввиду технологизации и цифровизации процессов общественной жизни, фактическое присутствие исполнителя услуги на территории иностранного государства не всегда является необходимым. При этом для совершения юридически значимых действий может потребоваться соответствующая идентификация исполнителя услуги. Сегодня такая проблема решается путём использования ЭЦП. Поскольку государства-члены ЕАЭС не входят в перечень государств[6], которые при разработке законодательства об ЭЦП руководствовались типовым законом ЮНИСТРАЛ[7], нельзя с уверенностью утверждать, что положения законодательства об ЭЦП в государствах-членах ЕАЭС являются сходными/идентичными положениям ст. 12 указанного типового закона, а именно определению эквивалентного уровня надёжности ЭЦП, при котором возможно взаимное признание таких ЭЦП. Кроме того, на сегодня государства-члены ЕАЭС признают ограничение беспрепятственного доступа потенциальных поставщиков к участию в закупках на территории ЕАЭС, проводимых в электронном формате, в связи с отсутствием взаимного признания ЭЦП[8].

Думается, что указанный барьер подлежит обязательному устранению для целей надлежащего функционирования единого рынка услуг.

3. Фискальный барьер.

В качестве примера фискальных барьеров можно привести специальные требования к исполнителю услуг, которые, по нашему мнению, могут приводить к налоговой дискриминации. В частности, в Республике Беларусь предусматривается освобождение от НДС при ввозе на территорию Республики Беларусь оборудования, приборов, материалов и комплектующих изделия, предназначенных для выполнения научно-исследовательских, опытно-конструкторских и опытно-технологических работ, ввезённых резидентами Республики Беларусь на территорию Республики Беларусь в порядке и на условиях, установленных Президентом Республики Беларусь[9]; в Республике Армения от уплаты НДС освобождены: «… реализация научных и учебных изданий, выпускаемых вузами, специализированными научными организациями, Национальной Академией наук Республики Армения»; «работы по осуществлению основных научно-исследовательских и общеобразовательных программ…»[10].

Фискальные барьеры являются одними из наиболее чувствительных для поставщиков услуг, поскольку необъективная дифференциация налогового бремени между отечественными участниками рынка и их иностранными конкурентами порождает дискриминационные условия участия последних на рынке соответствующего государства. Декларируя стремление к свободе перемещения услуг в едином экономическом пространстве ЕАЭС государства-члены должны стремиться к политике взаимности. Однако, требуется найти такой баланс в устранении возникающих барьеров, который будет обеспечивать налоговый суверенитет определённого государства без ущерба для функционирования единого рынка.

Опыт ЕС в развитии и функционировании единого рынка услуг

Директива по оказанию услуг на внутреннем рынке[11] устанавливает принцип свободы предоставления услуг. Этот принцип, в том числе, предполагает отказ стран-участниц ЕС от установления требования национальности к поставщикам услуг. Тем не менее определённые требования к поставщикам услуг могут применяться, при условии, что они носят недискриминационный характер, оправданы по соображениям осуществления государственной политики конкретного государства-члена ЕС, общественной безопасности, общественного здоровья или защиты окружающей среды. В некоторых случаях возможны отступления от принципа свободы[12].

Стоит отметить, что в рамках ЕС, в отличие от ЕАЭС применяется единый понятийный аппарат в части регулирования научной деятельности. Так в классификаторе видов деятельности в ЕС (NACE rev.2)[13] и коммюнике Еврокомиссии»[14] даются определения понятий «научное исследование», «экспериментальная разработка», «проект НИОКР», «исследовательская организация», что положительно сказывается на правоприменительной практике, т.е. не возникает разногласий в толковании отдельных понятий. На уровне законодательства ЕАЭС такое регулирование отсутствует, в каждом государстве применяется свой понятийный аппарат, что создаёт предпосылки в необходимости изучения определённого массива нормативно-правовых актов для разрешения спорных моментов. Думается, что закрепление на уровне законодательства ЕАЭС базовых понятий для регулирования сектора НИР позволило бы снять некоторую правовую неопределённость для потенциальных участников единого рынка услуг.

Прохождение необходимых административных процедур для исполнителей услуг в рамках ЕС организовано через единую информационную систему Points of Single Contact[15]. Система представляет собой объединение порталов электронных правительств всех государств-членов ЕС, где можно ознакомиться с законодательством отдельного государства и пройти в онлайн режиме все необходимые административные процедуры, подать необходимые документы.

Кооперация научно-исследовательских центров и научных работников в ЕС осуществляется на основании инициативы EURAXESS[16], реализуемой через информационный сайт для профессиональных исследователей, где можно найти информацию об открытых вакансиях в области НИР, актуальных исследованиях, а также требованиях, предъявляемых к соискателям на соответствующую вакансию или место в научно-исследовательской группе.

Развитие сектора услуг, в том числе и услуг НИР, в ЕС осуществляется в направлении цифрового взаимодействия. В рамках построения системы единого рынка в ЕС (EU Single Market) активно параллельно разрабатывается система развития единого цифрового рынка (EU Digital Single Market). Для сектора НИР предлагается развитие единых европейских инфраструктур. Инициатива European Research Infrastructures предлагает создание Европейского открытого научного облака (EOSC) для специалистов в области науки и техники, ориентированного на взаимодействие научного сообщества. В дальнейшем предполагается расширить доступ к нему для государственного сектора и промышленности.

Система признания профессиональной квалификации в ЕС регулируется блоком специального законодательства. Так, например, Директива 2005/36/EC[17], регулирующая вопросы признания профессиональных компетенций, не распространяется на профессии, охватываемые конкретными директивами (например, аудиторы[18] или юристы[19]). Тем не менее, в настоящее время процесс признания профессиональной квалификации в рамках ЕС остаётся децентрализованным, поскольку каждое государство-член ЕС вправе применять свои собственные стандарты к той или иной профессии в соответствии с национальным законодательством. Директива 2005/36/EC не обязывает все государства-члены ЕС устанавливать и применять единую унифицированную систему оценки профессиональной компетенции в рамках ЕС. Для облегчения процесса доступа к информации о соответствующей профессиональной компетенции в рамках ЕС сегодня функционирует база данных[20] т.н. регулируемых профессий, т.е. таких профессий, где лицо должно обладать специальными познаниями. На сегодняшний день в ЕС функционирует следующая структура признания профессиональных квалификаций/компетенций:

1. Автоматическое признание — для профессий с согласованными минимальными условиями обучения во всех государствах-членах ЕС (в основном относится к медицинским работникам);

2. Общая система — для других регулируемых профессий (например, преподаватели, переводчики);

3. Признание на основе опыта профессиональной деятельности — для определённых видов профессиональной деятельности (например, плотники, косметологи).

В рамках исследуемого вопроса об оказании услуг в секторе НИР наиболее применимыми являются автоматическое признание и общая система признания, поскольку именно они предполагают наличие у того или иного субъекта квалификации, требующей специфических высококвалифицированных познаний, которые потенциально могут являться базой для получения или приобретения качественно новых знаний в рамках научных исследований.

Научные степени в ЕС признаются на основании Конвенции о признании квалификаций, относящихся к высшему образованию в Европейском регионе (ETS N 165) (Заключена в г. Лиссабоне 11.04.1997)[21]. В соответствии с распространением Болонского процесса на территории ЕС признание научных степеней является прямым следствием признания соответствующих образовательных компетенций. На этот процесс фактически оказывают влияние такие аспекты как:

1. European Credit Transfer System (ECTS) — Европейская система переноса зачетных единиц (позволяет сравнить образовательные программы как внутри одного государства, так и в рамках ЕС).

2. Diploma Supplement — Приложение к диплому (описывает результаты обучения).

3. Accreditation – Аккредитация (сертификация образовательных программ, т.е. признание соответствия их минимальным стандартам Европейской матрицы квалификаций системы высшего образования).

Подводя итог, можно говорить о том, что в ЕС признание научной степени означает и признание соответствующей профессиональной компетенции соискателя на выполнение НИР. Тем не менее в ЕС признание соответствующих профессиональных квалификаций и компетенций не носит общеобязательного характера, т.е. квалификации и компетенции не признаются автоматически государством, если они не были получены на их территории или при договорённости на двустороннем уровне между отдельными государствами или отдельными учебными заведениями соответствующих государств. Фактически сегодня каждое государство ЕС имеет собственную систему оценки как профессиональных, так и научных компетенций. Тем не менее базовые требования на уровне законодательства ЕС к некоторым областям знаний установлены, что благоприятно влияет на процесс нострификации.

Опыт ЕС показывает, что основными направлениями взаимодействия в рамках оказания услуг, в т.ч. сектора НИР являются: стремление к отсутствию дискриминации, построение единой инфраструктуры информационного и административного взаимодействия, закрепление базового понятийного аппарата.

Процесс реализации планов по либерализации услуг и созданию единого рынка услуг в ЕАЭС также предполагает отсутствие необоснованной дискриминации. Указанный процесс, безусловно, будет происходить параллельно с выявлением барьеров, препятствующих функционированию единого рынка. Разрешение спорных ситуаций и ликвидация выявленных барьеров может происходить как на уровне законодательства ЕАЭС, путём принятия соответствующего правового акта ЕАЭС, так и на уровне заключения двусторонних соглашений, либо внесения изменения в национальное законодательство. Однозначно нельзя утверждать какой из способов будет использоваться, поскольку в каждом конкретном случае решение должно приниматься с учётом специфики возникшей проблемной ситуации. Например, вопрос о возможности признания и эквивалентности установления надёжности ЭЦП целесообразно решить на уровне законодательства ЕАЭС, в то время как вопросы признания профессиональных и научных квалификаций могут решаться на двустороннем уровне как государственного взаимодействия, так и взаимодействия учебных учреждений с установлением базовых требований на уровне ЕАЭС.

Литература:

1. Communication from the Commission — Framework for State aid for research and development and innovation (2014/C 198/01) (OJ C 198, 27.6.2014, p. 1–29)
2. Council Regulation (EEC) No 3037/90 of 9 October 1990 on the statistical classification of economic activities in the European Community (OJ L 293, 24.10.1990, p. 1–26).
3. Directive 2005/36/EC of the European Parliament and of the Council of 7 September 2005 on the recognition of professional qualifications (OJ L 255, 30.9.2005, p. 22–142)
4. Directive 2006/123/EC of the European Parliament and of the Council of 12 December 2006 on services in the internal market (OJ L 376, 27.12.2006, p. 36–68)
5. Directive 2006/43/EC of the European Parliament and of the Council of 17 May 2006 on statutory audits of annual accounts and consolidated accounts (OJ L 157, 9.6.2006, p. 87–107)
6. Directive 98/5/EC of the European Parliament and of the Council of 16 February 1998 to facilitate practice of the profession of lawyer on a permanent basis in a Member State other than that in which the qualification was obtained (OJ L 77, 14.3.1998, p. 36–43)
7. Типовой Закон ЮНСИТРАЛ об электронных подписях (Принят в г. Вене 05.07.2001 на 34-ой сессии ЮНСИТРАЛ).
8. Договор о Евразийском экономическом союзе (Подписан в г. Астане 29.05.2014).
9. Закон Кыргызской Республики от 16 июня 2017 года №103 «О науке и об основах государственной научно-технической политики».
10. Закон Республики Армения от 26 декабря 2000 года №ЗР-119 «О научной и научно-технической деятельности».
11. Закон Республики Армения от 27.06.2001 № ЗР-193 «О лицензировании».
12. Закон Республики Беларусь «О научной деятельности» от 21 октября 1996 г. № 708-XІІІ.
13. Закон Республики Казахстан от 18 февраля 2011 года № 407-IV «О науке».
14. Налоговый кодекс Республики Беларусь (Особенная часть) от 29 декабря 2009 г. N 71-З.
15. Федеральный закон Российской Федерации от 23.08.1996 N 127-ФЗ (ред. от 23.05.2016) «О науке и государственной научно-технической политике».
16. Сайт инициативы EURAXESS-Researchers in Motion [Электронный ресурс] URL: https://euraxess.ec.europa.eu/ (дата доступа 15 декабря 2017 г.
17. Сайт информационной Points of Single Contact [Электронный ресурс] URL: http://ec.europa.eu/internal_market/eu-go/ (дата доступа 15 декабря 2017 г.)
18. Статус текстов Типовой закон ЮНСИТРАЛ об электронных подписях [Электронный ресурс] URL:http://www.uncitral.org/uncitral/ru/uncitral_texts/electronic_commerce/2001Model_status.html (дата доступа 15 декабря 2017 г.)
19. База данных регулируемых профессий ЕС [Электронный ресурс] URL: http://ec.europa.eu/growth/tools-databases/regprof/index.cfm?action=homepage (дата доступа 15 декабря 2017 г.)
20. Доклад о препятствиях на внутреннем рынке Евразийского экономического союза (ЕАЭС): [Электронный ресурс] URL: https://barriers.eaeunion.org/api/info/document/38/file (дата доступа 15 декабря 2017 г.

Источник: http://e-notabene.ru/

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *