Мы не ставили Украину перед выбором

_ Виктор Христенко, председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии. Беседовал Матиас Брюггманн. Москва, 24 апреля 2014 г. 

О кризисе Украины, отношениях между Россией и ЕС, а также возможных соглашениях о свободной торговле.

— Г-н Христенко, для чего России и другим государствам нужен Евразийские экономический союз? Почему постсоветские страны нуждаются в ЕАЭС? Должен ли быть Ваш Евразийский экономический союз чем-то вроде Европейского союза?

— Да, наш союз должен придать импульс роста государствам-членам с помощью большого рынка – внутреннего рынка без границ для товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Это наш ответ на мировой экономический кризис – внутренний потенциал роста против вызовов извне. Мы моложе и меньше, чем ЕС, но не глупее. Поэтому мы постараемся сделать свой проект быстрее, избежим ошибок. Для нас речь не идет о перенимании Таможенным союзом норм ЕС, это невозможно, а о гармонизации, об их максимальном сближении.

— Неужели это было бы плохо перенять нормы ЕС? Вы действительно это проверяли?

— В отдельных сферах мы это делаем. Но если брать технологические нормы для промышленности, то они, например, в Германии выше, чем в Таможенном союзе. Если бы мы их просто переняли, наша промышленность не смогла бы быстро адаптироваться. Но есть обязательные требования по безопасности продукции, которые мы гармонизируем с нормами ЕС. И мы этот уровень обеспечиваем. Собственно, наши союзы – Евразийский и Европейский, которые внесли в это свой вклад, должны сотрудничать.

— Почему сотрудничество дальше не идет? Однажды ведь уже между Россией и ЕС велись переговоры об общем экономическом пространстве?

— Этот процесс был, к сожалению, остановлен в 2005 году, поменялись движущие силы в Европе, выступавшие за это: бывший президент Комиссии Романо Проди, комиссар по торговле Паскаль Лами, немецкий комиссар ЕС Гюнтер Ферхойген, комиссар ЕС Кристофер Паттен. А сейчас на первый план снова выходят конфликты.

— Где же?

— Сфера энергетики всегда была очень чувствительной. И сегодня чувствуется острота в сфере энергетики. Выступления комиссара по энергетике Гюнтера Эттингера слышатся как речи из прошлого века.

— Каким образом так?

— Например, под предлогом украинского кризиса вновь всплывает вдруг тема пагубной зависимости от российского сырья, призыв к избавлению от этой зависимости. Но это же глупость: со времени соглашения о поставке по трубе природного газа между Германией и Советским Союзом 40 лет назад в этом секторе никогда не было каких-либо серьезных проблем по вине поставщика. Мы были еще до недавнего времени готовы к образованию общего европейского энергетического рынка. А сегодня в Европе распространено мнение, что вторая по опасности зависимость после наркотической как раз и есть зависимость от энергоносителей с востока. Великие идеи недавнего прошлого канули в лету.

— Почему же по Вашему мнению?

— В 2005 году сменилась руководящая команда в ЕС, и в ЕС появились новые приоритеты, прежде всего, расширение на Восток. Но и у нас многое пришло в движение: у нас сейчас с Казахстаном и Беларусью Таможенный союз, а с 1 января 2015 года – Евразийский экономический союз. Другие страны уже выразили интерес к нему: Армения, Киргизстан…

— … но именно Украина не выразила. Будет ли функционировать Евразийский союз без Украины?

— Украина является большим и традиционным торговым партнером для всех наших стран. Это большая страна, мощный рынок, и много отраслей промышленности с советских времен тесно связаны друг с другом. Но, конечно же, Евразийский экономический союз может также функционировать без участия в нем Украины.

— Был ли тогда действительно смысл в том, чтобы привести Украину сейчас в такое ужасное положение? Конфронтация началась, когда тогдашний президент страны Янукович не захотел подписывать уже согласованное соглашение об ассоциации с ЕС. Многие говорят, что из-за давления Москвы, из-за того, что Украина должна присоединиться к Евразийскому союзу, где доминирует Россия.

— Мне кажется, в этом вопросе много надуманного. Никто, кроме самой Украины, в ужасное положение ее не приводил. Это, конечно, дело только Украины, к какому союзу она хочет присоединиться.

— Что это конкретно означает?

— У Украины до текущего момента был абсолютно привилегированный доступ на российский рынок, самые низкие таможенные тарифы, крайне низкие цены на газ, выгодный доступ украинцев на российский трудовой рынок. Была и глубокая технологическая кооперация, связанная со взаимными инвестициями. И вдруг неожиданно возникла неопределенность. Я хочу это пояснить на примере.

— Каком примере?

— Это как два брата, которые долго жили вместе, вели совместное хозяйство, у них были долгосрочные планы. И вдруг один из них по-тихому решил стать приемным сыном в другой семье. Конечно, он свободный человек и волен принимать решения. Но хорошо бы как-то поговорить между собой и новой приемной семье, и обоим братьям.

— Но ведь амбиции Киева об ассоциации с ЕС были известны Москве?

— И Москва запрашивала ЕС по условиям ассоциации Украины. Ответ был всегда одним и тем же: ЕС не нужны посредники в его переговорах с Украиной.

— Но ведь договоры между Украиной и ЕС общедоступны.

— Общедоступны и общеизвестны только общеевропейские ценности. А реальные нормы Соглашения об ассоциированном членстве носят конфиденциальный характер и раскрываются только по взаимному согласию сторон, подписавших документ. А в нем около 1000 страниц. Мне кажется, в таких ситуациях неплохо бы позицию открыто предъявлять недавним партнерам.

Но с другой стороны, это не правда, что Москва оказывает массовое давление на Киев, чтобы страна вступила в Таможенный союз под предводительством России – поскольку иначе мы взвинтили бы вам цену на газ так высоко, что ваша промышленность не могла бы больше выжить. Никто не ставил Украину перед выбором альтернативы: ЕС или Таможенный союз. Никогда договор о вступлении Украины в Таможенный союз не подготавливался. Однако Киев сохранял все до последнего времени в тайне, а теперь говорят о цене на газ. Так партнеры не поступают. Это приводит к конфликтам и изоляции.

— Но речь не идет о том, что Украина в качестве ассоциированной с ЕС страны также вступит в Таможенный союз?

— Нет. Нельзя быть членом двух таможенных союзов, где принимаются единые нормы на наднациональном уровне. Юридически это взаимоисключено.

— Но почему? Когда все же в любом случае целью является общий рынок от Лиссабона до Владивостока? И торговля между Германией и Россией в последние годы бьет рекорды, хотя наши страны не находятся в общем союзе? Почему ассоциация Украины с ЕС должна быть тогда проблемой для России?

— Ассоциация Украины с ЕС означает принятие обязательств по применению норм, правил и процедур ЕС на ее территории во всех важнейших сферах регулирования экономики. Что, конечно, не сможет не отразиться на ее отношениях со странами Таможенного союза. От полной таможенной и торговой свободы, предоставления старых торговых преференций, в том числе по цене на газ, будет постепенное движение в сторону режима наибольшего благоприятствования в торговле, который существует на сегодня между ЕС и странами Таможенного союза.

— Исходя из этой логики все еще возможен договор о свободной торговле между Россией и ЕС?

— Нет. Только между Евразийским экономическим союзом и ЕС. Как Германия – ЕС, так и Россия передала свою компетенцию в вопросах внешней торговли на наднациональный уровень – в формирующийся Евразийский экономический союз.

— Г-н Христенко, большое спасибо Вам за интервью.

Источник: Handelsblatt

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *