Князь Трубецкой и украинский вопрос

_ Георгий Вернадский. Йельский Университет. Нью-Хейвен, 1938 г.*

I.

Украинский вопрос является одним из самых сложных и больных вопросов в истории русского самопознания. Вместе с тем это один из коренных вопросов в жизни и развитии русского племени: от правильного его разрешения во многом зависят дальнейшие исторические пути как русского, так и украинского народа.

Всякие попытки механического разрешения этого вопроса — путем ли полного подавления украинской народности и подчинения её русским образцам, как это, к несчастью, пыталось одно время сделать Императорское русское правительство, — или путём полного отрыва Украйны от России и украинской культуры от русской, как на этом настаивают крайние самостийники — все эти попытки могут лишь причинить, и уже причинили, неисчислимый вред как общерусскому, так и украинскому делу.

Скажем прямо, для разрешения украинского вопроса не подходит ни программа механического и принудительного «единства», ни механический разрыв между двумя народами и двумя культурами. Вопрос может быть разрешен лишь на почве добровольного и единодушного «единения», признания каждым из двух народов ценности и свободы не только культуры своей, но и культуры другого, взаимного уважения и взаимного интереса.

Деревья, выросшие из одного корня, рассадить трудно; если срубить одно, то и другое захиреет. Общерусская культура будет без украинской неполна; как увидим дальше, общерусская культура и создалась в значительной степени усилиями украинского племени. Но как раз потому и украинская культура, оторвавшись от культуры общерусской, т. е. оторвавшись от своего собственного стебля, измельчает или сделается лишь привеском одной из более западных культур.

Далее. Не одно то важно, что русский и украинский народы исходят из одного корня. Важно то, что они вместе проделали уже большой исторический путь и совместными усилиями добились уже громадных исторических результатов. То в сотрудничестве, то в столкновениях с другими народами Евразии, но в конечном счёте именно в сотрудничестве, русские и украинцы создали великое государство, великий союз народов, Россию-Евразию, самодовлеющий материк.

Можно механически отрезать от этого материка Украину в географическом смысле в границах нынешней Украинской Советской республики, как того хотят крайние самостийники, но это было бы губительно, прежде всего для Украины и украинской культуры; было бы искусственным ограничением деятельности украинского народа. Украинский народ был бы этим загнан в узкие провинциальные рамки, тогда как исторически пред ним, как и пред народом русским, открыта вся Евразия.

II.

Для всякого, кто интересуется и болеет украинским вопросом, мысли, высказанные по этому вопросу кн. Н. С. Трубецким, имеют первостепенное значение.

Н. С. Трубецкой поставил вопрос на прочную лингвистическую и культурно-историческую основу. Н. С. был не только замечательным языковедом, но и проникновенным историком культуры. В его подходе к украинскому вопросу сказывается, быть может, и другое: подсознательная наследственная интуиция, голос рода.

Род князей Трубецких, ведущий себя от Гедимина, утвердился первоначально в Западной Руси и уже впоследствии перешёл в Москву. В культурных традициях князей Трубецких можно подметить отсутствие провинциализма и широту общерусского кругозора. Недаром один из предков Николая Сергеевича, боярин кн. Д. Т. Трубецкой сыграл такую крупную роль в событиях Смутного времени в качестве посредника между севернорусским дворянско-городским ополчением и южнорусским казачеством.

Обратимся сначала к стороне языковедческой. Существенно делать различие между разговорным языком (включая сюда областные народные говоры) и языком литературным. Известно, что между областными говорами великорусским, белорусским и малорусским нет резкой грани, а, наоборот, наблюдается постепенность переходов. С другой стороны, между современными литературными языками русским и украинским существует резкое различие.

Главное внимание обратил Н. С. на проблему истории литературных языков [1]. Его точки зрения на развитие русского литературного языка мы коснёмся немного далее. Сейчас нам нужно ознакомиться с его воззрениями на историю украинского литературного языка.

Наиболее существенно в них то, что Н. С. не признаёт преемственной связи между старыми и современными украинскими литературными языками. Другими словами, Н. С. вместо одного украинского литературного языка находит в историческом развитии украинской культуры два или три даже, причём ни один из них не связан прямо с предшествовавшими ему.

Эти языки: 1) украинский (западнорусский) церковнославянский язык, выросший из древнерусского (древнего общерусского) варианта церковно-славянского языка; 2) украинский (западнорусский) литературный язык XVI–XVII вв.; образовался он под сильным влиянием старопольского литературного языка; 3) современный украинский литературный язык, впервые себя выразивший в конце XVIII в. Создался он путём обработки народных говоров украинского языка и вслед затем испытал сильное влияние со стороны новопольского литературного языка.

1. Украинский церковнославянский язык.

Церковнославянский язык, перенесённый на Русь из Болгарии, с самого начала претерпел на русской почве некоторые видоизменения, касавшиеся главным образом звуковой стороны языка. Во всяком случае, уже с XI в. можно говорить о развитии старорусского церковнославянского языка, как особого варианта церковнославянского языка.

С течением времени, благодаря политическому и культурному обособлению Западной Руси от Восточной (XIV–XVI вв.), старорусский церковнославянский язык распался на два варианта: московский церковнославянский и киевский церковнославянский.

В областях Западной Украины этот киевский (или западнорусский) церковнославянский язык — язык церковного богослужения в смысле произношения начинает постепенно приближаться к украинскому народному говору. С другой стороны, западнорусский вариант церковнорусского языка становится к концу XVII в. господствующею формою церковнославянского языка и на Москве, вытесняя более ранний московский вариант. Но об этом будет идти речь впереди.

2. Западнорусский литературный язык. XVI–XVII вв.

Наряду с церковнославянским, как языком богослужебным и философско-литературным, в Западной Руси естественно развивался и светский деловой язык — язык княжеских канцелярий, судоговорения, грамот и актов всякого рода. Язык этот развился из разговорного западнорусского языка. Употреблялись в нём подчас и церковнославянские слова и выражения, но вместе с тем он подвергся сильному влиянию старопольского литературного языка, что вполне понятно ввиду всё возраставшего политического и культурного давления Польши на Великое княжество вообще и Западную Русь в частности, в особенности после Люблинской унии 1569 г.

С конца XVII века западнорусский язык начал отмирать; в западнорусских областях, остававшихся ещё в XVIII веке под властью Польши, он заменился польским языком, а в областях, соединившихся политически с Москвою, он слился с восточнорусским языком, и результатом именно этого слияния было образование нового русского литературного языка.

3. Современный украинский литературный язык.

Создателем этого языка считается Котляревский, автор знаменитой Энеиды. Произведения его написаны на простонародном говоре Полтавщины. Народные говоры составили основу и произведений Шевченка. До последней трети XIX века украинский литературный язык оставался орудием художественной литературы, притом преимущественно народнического типа. Для этого средства его были вполне достаточны.

Иначе стало, когда к украинскому языку стали предъявляться требования служить более широким потребностям политической и философской литературы, науки и техники и т. п. На этой стадии явно нужно было стать на путь заимствований словарных и стилистических.

Естественнее всего было бы обратиться к сокровищницам русского языка, который хранил и прежние традиции западнорусского языка, и которым большинство образованных украинцев владело, как и своим родным языком. Но здесь в лингвистику вмешалась политика. Под влиянием безрассудных распоряжений русского правительства, стеснявших развитие украинского языка и культуры в пределах России, центр украинского движения после 1876 г. переместился в Западную Украину, тогда находившуюся в составе Австро-Венгрии.

Вследствие этого руководящие деятели украинского движения не желали ни за что примыкать к русской литературно-языковой традиции, как бы забывая о том, что исторически в этой традиции было больше украинского, чем великорусского. Единственным остававшимся выходом было примкнуть к польской литературно-языковой традиции, вследствие чего, по выражению Н. С. Трубецкого, «современный украинский литературный язык, поскольку он употребляется вне… народнического литературного жанра…, переполнен полонизмами».

Добавим от себя, что в терминологии научной и технической много заимствовано и из немецкого.

Ознакомление с выводами Н. С. Трубецкого, касающимися истории украинского литературного языка или, вернее, языков, необходимо нам было для того, чтобы лучше оценить наблюдения Н. Я. Трубецкого над развитием и взаимоотношениями русской и украинской культур. К этим вопросам теперь и перейдём.

«В течение XV, XVI и первой половины XVII веков, — пишет Трубецкой [2], — культура Западной Руси и культура Руси Московской развивались настолько разными путями, что к половине XVII века различие между этими двумя культурами стало чрезвычайно глубоким».

В 1654 г. гетман Богдан Хмельницкий отдал себя и украинское казачье войско «под высокую руку» царя Алексея Михайловича. Политическая уния Украйны и Москвы сопровождалась унией культурной. Но в то время, как в отношении политическом первенство принадлежало Москве, в отношении культурном руководящая роль надолго перешла к Украйне. «Украинцы считали московскую редакцию русской культуры попорченной благодаря безграмотности москвичей, попрекали москвичей отсутствием школ и кичились перед ними постановкой школьного дела» [3].

Несмотря на противодействие москвичей старой закваски, подозревавших украинцев в латинстве, московское правительство во главе с царём Алексеем Михайловичем и, что ещё важнее, московская церковь во главе с патриархом Никоном решительно повернули «лицом к Украине». По украинским образцам и по советам украинских богословов патриарх Никон приступил к «исправлению» богослужебных книг и «очищению» служебного обихода. Новшества Никона натолкнулись на отчаянное сопротивление со стороны «старообрядцев». Украинизация русской церкви привела к расколу.

Вместе со старообрядцами загнан был в подполье весь цвет старой московской культуры. В течение всей второй половины XVII века украинские учёные призывались на руководящие посты в церковном управлении и культурно-просветительской жизни. К началу XVIII века культурный тип России совершенно изменился по сравнению с началом XVII века.

Россия и русская культура многим обязаны украинским деятелям этого времени. Они заложили основы дальнейшего блестящего развития России. Но при этом была надломлена прежняя великорусская культурная традиция, в которой в свою очередь заложено было много серьёзных и неповторимых возможностей. «Таким образом, старая великорусская, московская культура при Петре умерла; та культура, которая со времени Петра живёт и развивается в России, является органическим и непосредственным продолжением не московской, а украинской, киевской культуры»  [4].

С этой точки зрения надо рассматривать и возникновение русского литературного языка. Русский литературный язык XVIII–XIX вв. сложился на основе разговорного языка правящих классов России конца XVII–XVIII вв., обработанной и достигшей совершенства с помощью языка церковно-славянского. Между тем, как мы видели, и этот церковно-славянский язык был киевской, т. е. украинской редакции, и разговорный язык правящих классов, благодаря наплыву в Москву (а позже и в Петербург) украинского духовенства, офицеров и чиновников, находился также под сильным украинским влиянием. Таким образом, современный русский язык есть по своему происхождению язык буквально «общерусский», так как получился в результате слияния великорусского и украинского, причём роль украинского была в эпоху сложения языка весьма значительна.

На дальнейшее развитие русского литературного языка оказали большое влияние мощные великорусские источники; достаточно в области науки и литературы назвать имена Ломоносова, Пушкина, Толстого. Но и украинское не иссякло ещё и в XIX в. (Гоголь). Во всяком случае, исторически и литературный русский язык не является для украинцев чужим языком, также как не является чужою для них новая русская культура вообще. И язык этот и культура — создание совместного творчества народов великорусского и украинского, проще сказать, народа русского.

III.

В предыдущем изложении мы коснулись лишь некоторых, казавшихся нам наиболее существенными, мыслей Н. С. Трубецкого по украинскому вопросу. Тем, кто интересуется вопросом, необходимо ознакомиться со статьями Н. С. полностью.

Мы видим, что Н. С. Трубецкой подходит к вопросу с историческо-культурной, а не с политической точки зрения. Его выводы и наблюдения имеют, однако, большое значение для практического политика. Но здесь, конечно, необходимы оговорки.

Между историею и политикой прямой связи нет. Политик исходит из реальной обстановки. В этой обстановке культурное наследие — лишь один из факторов. Только на культурном наследии политику строить нельзя. Из положений Трубецкого об украинской основе русского литературного языка и культуры нельзя делать вывода о «незаконности» существования новоукраинского литературного языка и культуры. Украинский литературный язык существует.

Это факт, который можно оценивать различно с точки зрения и русских и украинских интересов, но с которым не считаться нельзя. При демотичности современной культуры приходится считаться и с тем, что старые культурные традиции подчас для молодого поколения мало что значат. К тому же мировая война, от которой многие крайние самостийники ждали избавления, не улучшила, а ухудшила международное положение украинцев. Западная Украина отрезана от основной украинской территории и поделена между Польшей, Румынией и Чехословакией. А теперь ещё южная окраина Карпатской Украины с Ужгородом и Мукачевым захвачена Венгрией. Для десяти миллионов украинцев, живущих на территории Западной Украины, первоочередная задача — отстоять существование украинского языка, как символа культурной их независимости.

При таких условиях трудно говорить о необходимости или возможности возвращения украинцев к русскому языку. И, тем не менее, тех общих украинско-русских культурных основ, о которых так проникновенно говорит Трубецкой, забывать нельзя. Украинцам следует помнить, что «русский» язык есть в историческом смысле украинско-русский язык, так же, как русская культура есть украинско-русская культура. Крайний самостийник, отвергающий русский язык на том основании, что это язык «кацапский» или «москальский», отрицается от собственного культурного наследия. С другой стороны, русский интеллигент, подсмеивающийся над «вульгарностью» или «простонародностью» украинского языка, смеётся над собственным братом, в отчуждённости которого он отчасти сам же и виноват, ибо, если бы не было со стороны русского правительства нелепого гонения на украинский язык, если бы не было Эмского указа 1876 г., то не было бы для украинцев надобности в создании австрийской «ирриденты», и средоточием украинского культурного движения был бы Киев, а не Львов.

Нужно поэтому призывать и русских и украинцев прекратить братоубийственную рознь.

Необходимо единение, понимание друг друга, сотрудничество друг с другом, уважение друг к другу. Оба народа должны помнить, что выросли из общего культурного корня и потому должны стремиться к совместному творчеству и в дальнейшей их деятельности. И русские и украинцы должны считать и русское и украинское дело в каком-то смысле своим общим делом. Пусть украинец не видит ничего зазорного в том, чтобы помогать развитию русской культуры, а русский пусть не чуждается украинской культурной работы. Вот теперь на обкромсанном уголке Карпатской Украины стремятся украинцы создать хоть маленький, да свой дом.

Спрашивается, как к этому должны отнестись русские люди? По нашему крайнему разумению они должны, отложив в сторону распри свои с украинцами, впрячься в общую работу возрождения Карпатской Украины. Мне, быть может, скажут: но ведь это будет не русское, а украинское дело, это даже как будто ущерб русскому делу. Отвечу: при данных условиях и при всей создавшейся обстановке украинское дело в Карпатах есть русское дело. Если русские и украинцы не объединят своих усилий, то из этого только извлечёт выгоду кто-нибудь третий, ведь желающих захватить этот горный уголок имеется, видимо, немало. Если же завяжутся братские связи между русскими и украинцами, то в другое время и в другом месте и украинцы могут помочь русскому строительству.

IV.

Ещё одной стороны дела нужно коснуться. Известно, за последние полвека украинское движение до некоторой степени опутано сетями международной политики. Во время мировой войны Центральные Державы пытались на украинском вопросе расколоть Российскую Империю. Надо сказать, что и здесь само же русское правительство своим разгромом украинских организаций в оккупированной Галиции (в 1914 г.) сыграло в руку Центральных Держав.

Австро-Германская оккупация Украины в 1918 г. кончилась для Центральных держав крахом как в силу международных обстоятельств, так и в результате народно-революционного движения на Украине. Но если бы этого краха в 1918 г. не произошло, из этого ещё не следовало бы, чтобы Украина навсегда в таком случае осталась отрезанной от России. И культурные и экономические предпосылки привели бы, вероятно, к возобновлению политического общения и единства в той или иной форме.

В настоящее время, когда обнаружилось, что истинной победительницей вышла из Мировой Войны Германия, и что война эта окончилась не Версальским договором 1919 г., а Мюнхенским пактом 1938 г. — в настоящее время опять в некоторых русских кругах замечается подозрительное отношение к украинскому движению на том основании, что его, как предполагают, поддерживает Германия. Некоторые даже думают, что захват Советской Украины Германией — вопрос лишь времени, и притом не очень продолжительного. Но можно ли украинское движение сводить только к международной интриге? Как бы в ближайшее время ни сложились политические судьбы обеих Украин — Западной и Восточной, в будущем, при напряжении своих творческих сил, украинский народ сумеет от всяких внешних пут освободиться. Далее. Украинское культурное строительство есть в каком-то смысле и общерусское дело, при том, конечно, предположении, что если не сейчас, так в будущем, между русским и украинским народами установится — или, если хотите, восстановится — подлинное единение и сотрудничество.

Подходя теперь ко всему этому кругу вопросов с точки зрения дипломатической истории, мы должны вспомнить, что у германской дипломатии не одна, а две политические линии по русско-украинскому вопросу. Одна из этих линий привела к австрийско-германскому плану 1918 года — отторжению Украины от России в целях экономической эксплуатации Украины Германией. Другая линия может логически привести к плану тесного экономического союза между Германией и Россией в её целом (по теперешней терминологии — Советским Союзом).

Надо сказать, что дружба между Германией и Россией — одна из давних традиций как русской, так и германской дипломатии. Заключённое между Россией и Пруссией соглашение по польскому вопросу (1863) привело, как известно, к прочному союзу между Россией и Пруссией (позже между Россией и Германией), продолжавшемуся (с перерывом в конце 1870-х гг.) вплоть до 1890 г. Союз этот дал в своё время устойчивость всему международному положению в Европе. Разрыв (вернее, не возобновление) русско-германского союза произошёл по инициативе Германии, а не России. Позже Вильгельм II понял свою ошибку и неоднократно пытался сблизиться с Россией, но каким-то странным образом всякий раз, когда Германия шла России навстречу, последняя делала шаг назад; также и наоборот. В некоторых звеньях этой цепи русско-германских недоразумений и неувязок можно угадывать работу британской дипломатии.

И правительство русское и общественное мнение всё больше в это время опутывалось сетями крепнувшей Антанты. В феврале 1914 г. П. Н. Дурново подал Николаю II свой пророческий меморандум, предупреждая государя о том, что, в случае, если Россия и Германия между собою не сговорятся и доведут дело до войны, последствия будут катастрофические для обеих стран. Но тогда уже было поздно.

Будущего предсказать нельзя, особенно при нынешних запутанных обстоятельствах. Никто не знает, как сложатся дальнейшие взаимоотношения между Россией и Германией и — что не менее важно — куда пойдёт в ближайшие годы внутреннее развитие той и другой страны.

А потому нельзя решение украинского вопроса ставить в зависимость от международной обстановки данного момента. Вопрос надо решать по существу. Если стремиться к сотрудничеству между русским и украинским народами, то надо верить в то, что хотя между ними могут быть временные отчуждения и недоразумения, но что, несмотря на это, оба народа смогут продолжать свою совместную работу по строительству Евразийского мира, за которой стоят уже века величайших культурных достижений.

Примечания:

* Машинопись. Хранится в Бахметевском архиве (BAR. GVP. B. 96. Arranged Manuscripts. Articles. Books. Essays). На последней странице есть запись карандашом рукой Г. В. Вернадского: «Написано в конце 1938 г.?». Андрей Дворниченко, д. исторических н., СПбГУ: «Хочу сердечно поблагодарить куратора Бахметевского архива Татьяну Чеботарефф за предоставленную возможность опубликования данной статьи».

1. См. статью Н. С. Трубецкого «Общеславянский элемент в русской культуре» («К проблеме русского самопознания», стр. 54–94).

2. См. его статью «К украинской проблеме», Евразийский временник, V (1927), стр. 165 сл.

3. Трубецкой, там же, стр. 166.

4. Трубецкой, там же, стр. 167.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *