Для успеха ЕАЭС важны развитие экспорта и внутреннего рынка

_ Ярослав Лисоволик, д. экономических н., управляющий директор по аналитической работе — главный экономист Евразийского банка развития. Беседовала Ирина Слюсарева. Москва, 19 июня 2018 г.

О пользе участия в различных международных организациях и ложности предубеждения, сопутствующего созданию интеграционных объединений. В положительную зону экономического роста вышли все страны-участники ЕАЭС; причем рост был преимущественно инвестиционным.

— Ярослав, в Евразийском банке развития вы курируете несколько подразделений: Группу главного экономиста, Центр интеграционных исследований и Управление стратегического и отраслевого анализа. Можно ли подробнее рассказать, каким пулом вопросов вы занимаетесь?

— Уставная цель банка — содействие экономическому росту государств-участников ЕАЭС, расширению торгово-экономических связей между ними и развитию интеграционных процессов на евразийском пространстве через инвестиционную деятельность.

В этом отношении основной аспект аналитической и исследовательской работы ЕАБР — исследования рынков стран-членов ЕАБР, в число которых входят все страны ЕАЭС, а также Таджикистан. Мы реализуем крупные исследовательские и прикладные проекты: оцениваем возможности и форматы региональной экономической интеграции; проводим мониторинг текущей экономической ситуации (состояние всех основных отраслевых рынков); готовим аналитику и прогнозы, в том числе по макроэкономическому развитию наших стран.

Прошедший год был достаточно важным в плане экономического развития: все страны-участники ЕАЭС вышли в положительную зону экономического роста, причем рост был преимущественно инвестиционным. Происходило и снижение инфляции, и снижение ставок, и рост инвестиций, и рост ВВП — и все эти факторы благоприятствовали наращиванию проектной деятельности.

Одним из ключевых ориентиров для нас являются интеграционные проекты, которые связывают экономики стран-членов. Приоритетны проекты, предусматривающие развитие инфраструктуры, промышленную кооперацию и выпуск совместной продукции, локализацию производств, помощь конкурентоспособным бизнесам. Наш ориентир — чтобы в интеграционных проектах подобного рода концентрировалось не менее 50% нашего инвестиционного портфеля. Сейчас мы идем с опережением этого показателя.

Экономическая динамика в странах-членах достаточно положительная. Причем интеграция продвигается по нескольким направлениям: есть и финансовая повестка (создание общего финансового рынка к 2025 году), есть цифровая повестка, есть повестка координации макроэкономической политики. Мы видим на евразийском пространстве сближение показателей инфляционной динамики, положительную относительную динамику обменных курсов. Макроэкономические показатели — достаточно важный ориентир для наращивания взаимного товарооборота и вообще взаимодействия между странами. Нужно еще сказать о том, что абсолютно все страны-члены продемонстрировали в прошлом году положительный рост взаимной торговли. Это очень важный показатель, который служит своего рода подпоркой для проектной деятельности ЕАБР, особенно для интеграционных проектов.

— Мы не могли бы обсудить, где на евразийском пространстве находятся точки роста, как вы их выявляете и что происходит дальше?

— Мы видим, что есть реальные истории успеха, истории роста, в которых развитие происходит за счет взаимной интеграции и торговли. На постсоветском пространстве реализованы достаточно успешные кейсы экономического развития. Я считаю, что самая успешная постсоветская экономика последних десятилетий — это Республика Казахстан. И с точки зрения экономических показателей, и с точки зрения качества экономической политики. Для меня особенно важным кажется ориентация экономической политики Казахстана на долгосрочные перспективы, удачное решение фундаментальных задач: развитие человеческого капитала, образования, углубления рынка, реформирования пенсионной системы. Эти аспекты очень важны.

Казахстан показывает ускоренное движение к более высоким показателям ВВП на душу населения, они уже недалеко отстоят от России. В национальной финансовой системе они ориентируются на создание регионального финансового центра, в этом году ожидается его открытие в Астане.

Если говорить о России, то и здесь существуют свои точки роста, тоже есть примеры регионального успеха и развития. Вообще важно понимать, что, несмотря на сохраняющееся уныние относительно перспектив общего экономического роста, в России все же существуют истории регионального успеха. Есть регионы, которые привлекли существенный объем иностранных инвестиций (такие, как Калужская область); есть регионы, которые сильно росли в плане инвестиционной привлекательности (такие, как Татарстан и Белгородская область). Для ЕАБР как для банка развития очень важно анализировать такого рода истории успеха и пытаться создавать дополнительные возможности для производства и кооперации. В том числе за счет межрегиональных, межстрановых каналов взаимодействия.

Для достижения этой цели мы пытаемся использовать максимально широкий спектр инструментов. Сейчас активно смотрим на возможность развития национальных валют, внутренних расчетов в национальных валютах — и видим в этом сегменте серьезный спрос. Доля проектов в локальных валютах в балансовом текущем инвестиционном портфеле на конец 2017 года составила 50,3%. Ситуация становится более благоприятной, когда курс рубля отвязывается (хотя бы до некоторой степени) от цены нефти.

Функция развития финансовых рынков приобретает особое значение для самого банка и для дальнейшего развития наших стран-членов. Например, ЕАБР активно взаимодействует с биржами России и Казахстана. Мы достаточно активно работаем в сегменте тенге-рубль, являемся маркетмейкером по этой валютной паре и пытаемся развивать ликвидность этих инструментов. Мы стремимся, чтобы валютный рынок развивался, становился более глубоким, емким. Участникам это тоже интересно, потому что возможность финансировать в национальных валютах снижает транзакционные издержки и валютные риски.

— Есть ли перспективы активизации взаимодействия стран-членов Банка с Ираном?

— Иран — это достаточно интересная история, потому что, с одной стороны, идет ужесточение отношений США с Ираном; одновременно идет создание зоны свободной торговли между Ираном и ЕАЭС. Последнее открывает дополнительные возможности, в первую очередь, Армении: улучшается ее сопряженность с соседями, эта часть пространства ЕАЭС получает более свободный выход в окружающий мир.

Идет речь о приграничной зоне ускоренного экономического развития, о зоне свободной торговли уже внутри Армении — для интенсификации взаимодействия с иранской экономикой. Это, в свою очередь, может дать импульс региональной диверсификации экономики Армении.

Напомню, что 17 мая на Астанинском экономическом форуме было подписано временное соглашение о свободной торговле между ЕАЭС и Ираном сроком на три года. Соглашение охватывает ограниченный перечень товаров, представляющих взаимный интерес, а также предусматривает механизм разрешения споров (в том числе арбитраж) и ряд других возможностей для активизации торговли. По результатам действия данного соглашения может быть создана полноценная зона свободной торговли, которая, согласно данным совместной исследовательской группы, может привести к увеличению экспорта стран ЕАЭС в Иран на 73%.

Для стран евразийского союза Иран — это емкий рынок, достаточно привлекательный с точки зрения преференциальной маржи, которую будут получать наши производители. В целом на этом рынке действуют большие ограничения, импортный тариф высокий; если наши производители получат сниженные импортные тарифы, то будут иметь очень высокую маржу.

— С точки зрения именно структуры — в каких отраслях есть возможность для наращивания торгового взаимодействия стран ЕАЭС и Ирана?

— Возможности для интенсификации торгово-экономического взаимодействия есть — в том числе и даже в особенности, такие возможности существуют в промышленном секторе. Есть определенные пересечения в области топливной промышленности, в некоторых сегментах сельскохозяйственной деятельности. В большинстве других отраслей — в том числе машиностроении, производстве текстильной продукции — в большей степени можно говорить о взаимодополняемости. Но в целом, наверное, для нас (для российской стороны, для ЕАЭС) — наиболее перспективным является усиление позиций нетопливного экспорта, особенно в области машиностроения. Особенно учитывая, что Иран имеет очень емкий рынок, который еще не сильно насыщен ни иностранными инвестициями, ни конкуренцией иностранных производителей.

В целом интеграционная повестка для ЕАЭС является крайне насыщенной. На сегодняшний день интерес к заключению торговых соглашений (в том числе на основе зоны свободной торговли с ЕАЭС) проявили несколько десятков стран. В число этих стран входят такие динамичные и развитые страны, как Израиль, Сингапур, Южная Корея. Реализация таких соглашений о торговой либерализации может стать важным фактором улучшения инвестиционного климата и повышательной динамики финансовых рынков наших стран. Россия и её партнеры по ЕАЭС стартуют с «низкой базы» крайне ограниченного числа торговых альянсов. Наращивание числа таких партнерств является крайне важной составляющей модернизационной повестки Евразии, особенно в условиях нарастания мирового протекционизма.

— А с китайскими проектами Евразийский банк развития в своей работе пересекается? Учитываете ли вы ход реализации проекта Шелкового пути, например?

— Дополнительный стимул для запуска проектов евразийской интеграции создается в рамках сопряжения ЕАЭС и инициативы Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП) КНР. Речь идет о проектах транспортно-логистической сопряженности, о встраивании в логистические цепочки, которые Китай сейчас формирует по всему евразийскому пространству. Опосредуя торгово-логистические потоки между Европой и Китаем, Европой и Азией, евразийский регион потенциально может сильно выиграть.

Здесь у нас есть несколько реализуемых проектов. Они становятся звеньями в цепочках экономической активности, которые связывают евразийские центры в рамках Шелкового пути. Здесь можно назвать и транспортно-логистические проекты, которые мы реализуем в европейской части России и в автомобильном, и в железнодорожном транспорте. Например, проекты ЗСД, ЦКАД-3, которые встраиваются в трассировку транзитного автодорожного коридора Европа-Западный Китай с выходом на портовую инфраструктуру Санкт-Петербурга. Есть ряд других проектов, которые сейчас прорабатываются — в частности, ВСМ «Москва-Казань» (плотно взаимодействуем с РЖД, на ПМЭФ подписано соглашение по дальнейшей совместной работе), ЦКАД-4 (заявлен консорциум инвесторов, в состав которого входит и ЕАБР).

Для сопряжения евразийского экономического союза и Шелкового пути разработано уже несколько десятков проектов со стороны Евразийской экономической комиссии. Для ЕАБР это карта возможностей, к которой мы стремимся подключиться, чтобы стать участниками реализации крупных инфраструктурных проектов. Понятно, что размеры финансирования этих проектов могут быть весьма значительными, что требует совместных усилий со стороны институтов развития по софинансированию мега-проектов на евразийском пространстве.

В этой связи ЕАБР взаимодействует почти со всей палитрой банков развития — таких, как Азиатский банк развития (АзБР), с которым у нас заключены соглашения по софинансированию проектов, реализуемых на территории наших стран, на сумму более трех миллиардов долларов.

Мы смотрим и на возможность взаимодействия с новыми институтами развития. У нас уже есть один совместный проект с новой структурой — Банком развития БРИКС (New Development Bank): финансирование строительства двух малых гидроэлектростанций в Карелии (Белопорожских ГЭС-1 и ГЭС-2, проект «Норд-Гидро — Белый Порог») общей мощностью 50 МВт на сумму 8,2 млрд руб. Проект реализуется в рамках поддерживаемой государством программы строительства генерирующих мощностей по договорам о предоставлении мощности генерирующих объектов, функционирующих на основе возобновляемых источников энергии (ДПМ ВИЭ), которые обеспечивают гарантии сбыта электроэнергии и получение регулируемой нормы доходности на вложенный капитал. Строительство началось в 2016 году, ввод в эксплуатацию запланирован на конец 2019 года.

— Ваши финансовые ресурсы достаточны, вы не ощущаете ограничений именно по объемам инвестируемых средств?

— В последние несколько лет Банк демонстрирует прибыль, при этом ключевым ориентиром на ближайшее время является наращивание текущего инвестиционного портфеля. В этом году объем текущего инвестиционного портфеля ЕАБР показывает положительную динамику и достигает 2,805 млрд долларов. Мы финансируем 75 проектов во всех шести странах-участницах.

Дефицит не столько в средствах, сколько в том, что называется bankable projects, то есть, проектах, которые можно эффективно реализовать. Пока что ключевой дефицит — это недостаток хорошо проработанных проектов, которые можно достаточно оперативно принимать в работу. В том числе, имеется в виду недостаточная подготовленность на техническом уровне: проработанность документации, реалистичность и проработанность бюджета и графика реализации, оценка ожидаемых результатов, квалификация исполнителей, а также возможность продолжения проектной деятельности по истечении срока гранта. Для решения этих проблем мы задействуем такой инструмент, как Фонд технического содействия, который помогает на ранних стадиях подготовки проекта. Работа Фонда включает в себя и экспертизу, и проведение семинаров, и различные образовательные мероприятия, которые помогают понять, как именно реализуются проекты, как можно их оптимизировать, в том числе, через сотрудничество с ЕАБР. Все эти методы — вполне в русле практик других крупных институтов развития. Деятельность Фонда технического содействия ориентирована на лучшую мировую практику и международные стандарты функционирования такого рода фондов в других международных институтах развития. При этом в рамках Фонда приоритетны проекты, имеющие интеграционную составляющую и сопряженные со стратегическими приоритетами наших стран-акционеров.

— Считается, что для создания полноценного и дееспособного экономического содружества нужен определенный размер внутреннего рынка. Обычно называют цифру 300 млн человек. Считаете ли вы, что это именно так?

— Не вижу в этом поле каких-то магических численных значений, после достижения которых все заработает чуть ли не само по себе. Все коренится в качестве экономической политики, в качественной настройке взаимодействия конкретного рынка с окружающими. То есть экономическая география тоже важна.

Вот Сингапур. Не было здесь никаких магических параметров, никаких предпосылок к тому, что развиваться может лишь территория с крупным внутренним рынком.

Конечно, размер внутреннего рынка имеет значение как дополнительный драйвер. И чем больше таких драйверов, тем лучше: это может также быть и экспорт, и инструменты экономической политики. В российском контексте экономический рост во многом действительно может основываться на внутреннем рынке. В последние 10-15 лет основным драйвером экономического развития было пПотребление. Но сейчас мы упираемся в некоторые ограничения по потреблению, есть потребность в диверсификации драйверов экономического роста. Особенно важны такие драйверы, как нетопливный экспорт, инвестиции.

— Развитие интеграционных процессов в рамках ЕАЭС далеко не всегда видится равномерным и слаженным. Возможно, потому что страны -участницы имеют достаточно разный экономический уровень. Насколько серьезным препятствием является разность экономических уровней?

— Мы видим по другим региональным инвестиционным группировкам, что такая разница не всегда непреодолима. Вот возьмем АСЕАН. Там присутствуют Лаос, Камбоджа, Вьетнам, — страны, уровень развития которых намного ниже, чем у Сингапура, например. В то же время именно эти страны находятся в группе стран с самыми высокими темпами экономического роста и развития, причем не только в регионе, но и в мире. Темпы роста в этих странах — 6-7% и выше. В какой-то степени здесь можно говорить о взаимодополняемости. Страны с более низким уровнем развития могут дополнять, в плане внешнеторговых ниш, экономики более развитых партнеров. В эти страны более высокоразвитые страны могут переносить производства, это ведет к перетокам капитала — а дальше начинается достаточно быстрое догоняющее развитие.

Такого же рода процессы мы видим в рамках ЕАЭС.

Мы видим догоняющее развитие в экономиках практически всех стран-членов. Я уже упоминал Казахстан, такого же рода сокращение отставания показали и Беларусь, и Армения. Несколько в меньшей степени эти процессы происходят в Киргизии, но тем не менее и здесь темпы экономического роста последнее время были достаточно неплохими, есть определенные перспективы для улучшения этих показателей. То есть, индикатор неравенства в рамках ЕАЭС сокращается за счет импульсов догоняющего роста от интеграционных процессов. С точки зрения драйверов экономического роста мы видим, что экспорт в Россию для этих стран является достаточно важным фактором. Темпы роста существенно улучшились. В первом квартале прошлого года Беларусь была еще в отрицательной зоне, а в текущем году темпы роста приблизились к 5%.

— Не могли бы вы прокомментировать, насколько продуктивным сейчас является участие России в ВТО?

— Это участие для России — инструмент экономической политики; в этом плане инструмент является обоюдоострым. Мы получаем от наших партнеров по ВТО судебные иски, их накопилось уже достаточно много, все так. Однако то же самое делаем и мы. Мы тоже направляем партнерам иски о несправедливом протекционизме — буквально на днях стало известно, что Арбитраж Всемирной торговой организации (ВТО) удовлетворил иск России, поданный в связи с применением Украиной антидемпинговых мер в отношении нитрата аммония российского производства.

Реалии мировой экономики сегодня таковы, что усиливаются протекционистские тенденции, разворачиваются широкомасштабные торговые противостояния, причем нередко с подачи развитых стран, прежде всего США. Это подрывает возможности ВТО по регулированию мировой торговли и по запуску новых раундов торговой либерализации. Но это не означает, что России следует отказаться от взаимодействия с данной организацией — наоборот, Россия должна продемонстрировать приверженность выполнению обязательств в международных организациях, следованию политике понятных правил и международных норм, решению торговых споров в установленных рамках многосторонних механизмов.

В целом ВТО остается важным инструментом, который нужно использовать, в том числе, для создания альянсов России с другими странами, — в том числе со странами БРИКС, например, для того, чтобы коллективно отстаивать интересы стран БРИКС и их региональных партнеров. Сейчас все страны БРИКС являются членами ВТО и могут совместно отстаивать свои интересы в рамках ВТО и других международных организаций.

Из всех стран ЕАЭС в ВТО не вошла только Беларусь. Тот факт, что Россия — член ВТО, позволяет нам оказывать определенное содействие белорусским партнерам; а также соизмерять процесс дальнейшей интеграции с обязательствами по ВТО. Для России выстраивать эти процессы, будучи членом ВТО, намного легче, нежели пытаться одновременно вести евразийскую интеграцию и вступать во Всемирную торговую организацию.

Думаю, что ВТО с точки зрения предсказуемости, возможностей для выстраивания альянсов и взаимодействия с нашими региональными партнерами остается очень важной для РФ организацией. Следует в целом усиливать нашу роль в глобальных организациях — работа на этом направлении по-настоящему только начинается. У российской экономической дипломатии есть огромный потенциал для усиления роли России как в международных организациях, так и на мировой экономической арене в целом за счет развития разветвленной системы экономических альянсов.

Источник: http://www.naufor.ru/

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *