От «Евразийских Балкан» – к «Большой Евразии»

_ Андрей Арешев, Эксперт Центра Кавказа, Центральной Азии и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН. Москва, 19 февраля 2018 г.

Военный разгром основных сил международных террористических группировок в Сирии и Ираке не означает ни окончательного их исчезновения, ни скорой стабилизации ситуации на Ближнем Востоке. Сохранившиеся благодаря устойчивой сетевой структуре их ячейки переходят к партизанским действиям, организуют массовые террористические атаки, в том числе – за пределами Ирака и Сирии, в частности – в Афганистане.

В период недавних массовых волнений в Иране появлялась неподтвержденная информация о сосредоточении на сопредельных территориях Афганистана и Иракского Курдистана боевиков запрещённой в России группировки «ИГ» с целью дальнейшего перехода в Иран для организации террористических акций. Откровенное пособничество силам международного терроризма со стороны ряда внешних игроков дополняется активным вмешательством в «Большой Евразии» под предлогом «международного миротворчества», что позволяет в нужном ракурсе влиять на внутреннюю и внешнюю политику стран, отнесённых некогда Збигневом Бжезинским к «Евразийским Балканам». После 11 сентября 2001 года, прикрываясь лозунгом «борьбы с международным терроризмом», США создали военные базы и опорные пункты на Балканах, Ближнем Востоке, Центральной Азии[1] и Афганистане, расширяют свое присутствие в Африке. Как мы знаем, на территориях ряда государств Кавказа и Центральной Азии созданы и функционируют биологические лаборатории, как минимум, двойного назначения[2]. Резонансное преступление 31 октября 2017 года с участием выходца из Узбекистана Сайфуло Сарипова стало поводом к широкой информационной кампании ряда мейнстримных СМИ, утверждавших о том, что «в последние годы бывшие советские республики стали координационным центром рекрутирования боевиков ИГ в Сирии и Ираке», и проводивших недвусмысленные параллели с Афганистаном[3].

Всё это актуализирует вопросы обеспечения коллективной безопасности в рамках ОДКБ и Шанхайской Организации Сотрудничества, которая пока является скорее площадкой для многостороннего диалога и обмена мнениями. Это особенно важно в контексте работы Региональной антитеррористической структуры с учётом отсутствия единого понимания того, кто является террористом, а кто нет, к примеру, у таких стран, как Китай, Индия и Пакистан. Возможно, большему сближению подходов будут способствовать очередные учения ШОС «Мирная миссия 2018». Мероприятия в рамках ОДКБ имеют схожую повестку. В учениях ОДКБ «Боевое братство-2017», состоявшихся в минувшем октябре в Армении, участвовало 12 тысяч военнослужащих, более 1500 единиц техники и 90 самолетов из всех входящих в организацию стран. Основная цель учений – совершенствование системы управления войсками в регионах коллективной безопасности ОДКБ, слаженности органов управления в подготовке совместной операции и отработка практических действий в ходе выполнения учебно-боевых задач[4]. Всё это актуально и в контексте международного миротворчества. Недавно заместитель генерального секретаря ОДКБ Валерий Семериков рассказал о подготовке блока к возможному участию в миротворческих миссиях под эгидой ООН. Формирующееся «миротворческое подразделение полицейской направленности» должно будет находиться «в постоянной готовности», и хотя полного понимания того, как оно будет работать, пока нет, возможно, практика вмешательства в военные конфликты под флагом ООН и фактическом доминировании Пентагона будет некоторым образом изменена. Россия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан являются членами как ОДКБ, так и ШОС, и в условиях недостаточной эффективности ООН миротворческие силы под эгидой ОДКБ могут быть задействованы для расширения международного представительства ШОС. Более того, некоторое время обсуждается идея о возможном более тесном взаимодействии этих двух организаций, цели которых во многом совпадают.

Конкурирующие проекты продвигались на протяжении 1990-2000-х годов в рамках так называемой «доктрины Тэлботта» (советник госсекретаря США по делам постсоветского пространства), основной целью которой было налаживание добычи нефти и создание экспортной инфраструктуры. В 2005 г. возник проект «Большая Центральная Азия» с центром притяжения в Афганистане, автором которого стал директор Института Центральной Азии и Кавказа Фредерик Старр[5]. Целью концепции была переориентация региона на сотрудничество с Южной Азией с исключением из цепочек кооперации России и Китая. При этом не упускался как аспект военного ослабления России, так и создание долгосрочной «головной боли» Китаю, с учётом известных этноконфессиональных проблем в Синьцзяне и т.д. Увеличение американского присутствия в Узбекистане странным образом совпало с ростом активности боевиков «Исламского Движения Узбекистана»: с середины 2001 по 2005 год их количество составляло около 10 тысяч человек, располагавших миллионами долларов и новейшим вооружением. На территории Афганистана, подвергавшейся активным ударам и зачисткам так называемых Международных сил содействия безопасности, беспрепятственно действовали несколько лагерей по подготовке боевиков[6]. Отдельные факты подтверждают предположение, что Соединенные Штаты задействовали свою базу ВВС в Манасе в работе резидентуры и для планирования диверсионных операций. В частности, зафиксированы нелегальная переброска американскими военнослужащими в республику огнестрельного оружия, наличие на базе своей службы наружного наблюдения. В феврале 2010 г. Иран принудительно посадил пассажирский самолёт авиакомпании «Кыргызстан» из Дубая. На его борту был задержан лидер белуджской террористической группировки «Джундаллах» Абдульмалик Риги, который следовал в Манас. А. Риги признался, что там созданы условия для подготовки боевиков, ведущих с Тегераном вооружённую борьбу[7]. И с тех пор ситуация стала ещё более опасной, что отмечалось, в частности, на апрельской конференции по международной безопасности (2017 г.).[8]

Стоит ли говорить, насколько всё это противоречит целям и задачам ШОС?

В 2015 году тогдашний госсекретарь США Дж. Керри запустил новый геополитический проект С5+1, включающий в себя диалог на уровне министров иностранных дел Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Кыргызстана, Таджикистана и США (первая встреча состоялась в Самарканде[9]). Идею администрации Б. Обамы поддержали и его преемники: в августе 2016 года в Вашингтоне состоялась вторая встреча в данном формате, а нынешний глава внешней политики США провёл встречу с министрами иностранных дел государств Центральной Азии в Нью-Йорке. Вовсе не удивительно, что секретариат неформального объединения функционирует в Госдепартаменте США, а все административное управление проектом осуществляется американцами единолично. По словам представителя Госдепартамента США Ванессы Эккер, в ходе встречи обсуждалось региональное экономическое сотрудничество, в том числе в контексте афганской проблемы. Вполне логично, что основное внимание американцы уделяют ключевым странам региона – Казахстану и Узбекистану, но и другие страны не остаются без внимания[10].

Смягчение противоречий между странами региона видится в стимулировании экономического сотрудничества в двустороннем и многостороннем формате, включая проекты трансграничных транспортных коридоров[11]. О сближении Центральной и Южной Азии в 2015 г. говорил и первый заместитель государственного секретаря Энтони Блинкен, имея в виду создание южного энергетического коридора для экспорта каспийской нефти и газа в Европу в обход России, через Кавказ и Турцию, и альтернативную китайской идею Шелкового пути. Не забыта и правозащитная риторика, которая будет использоваться в качестве инструмента вмешательства во внутренние дела государств региона. Как отмечает The Wall Street Journal, хорошие отношения с Казахстаном не сохранятся «после окончания президентства Назарбаева, если он не будет гарантирован такими демократическими принципами, как уважение прав человека и верховенство закона, но именно этого в Казахстане и не хватает».

В ближайшее время планируется провести очередную встречу С5+1, можно не сомневаться, что, как и в прошлый раз, ведущие региональные информационные ресурсы, забудут на этот период о ЕАЭС и ШОС. Комментируя явно возросшую активность Вашингтона, министр иностранных дел России С. Лавров заявил: «Мы слышим о желании США несколько злоупотребить этим форматом и продвигать идеи, которые имеют отношение к тому, что еще при прежних администрациях называли проектом Большой Центральной Азии… Если это так, и если подобные замыслы будут продвигаться нашими американскими коллегами на встречах с центральноазиатскими друзьями, то все они будут видеть ущербность подобных попыток, которые, продиктованы не интересами экономического развития, ни интересами развития транспортной инфраструктуры, а чистой геополитикой».

Страны Центральной Азии связаны с Россией и Китаем рядом обязательств в рамках СНГ, Евразийского союза, ОДКБ и ШОС, Координационного механизма по борьбе с международным терроризмом[12] и др. Как показывает некоторые исследования незападного регионализма, чем менее устойчивы внутриполитические режимы, тем меньше полномочий для вмешательства во внутренние дела имеют региональные организации. Зачастую членство в региональных организациях рассматривается в контексте обеспечения выживаемости того или иного режима, объективно уязвимого перед внутренними вызовами. Замысел и структура региональных институтов в развивающемся мире нацелены скорее на сохранение суверенитета, чем на его размывание. В частности, упомянутые региональные организации основаны на принципах невмешательства во внутренние дела, территориальной целостности и т.д.[ 13] Вместе с тем, инициативы западных центров силы могут внести дополнительную сложность. В этой связи следует обратить внимание на попытки перехвата структурами НАТО и США контроля над подготовкой военных специалистов в противовес ОДКБ. Американские партнёры вкладывают значительные средства в подготовку высокомобильных подразделений ВС стран региона, спецназа и охраны первых лиц государства. За последние два года они значительно нарастили темпы обучения элитных военных подразделений Таджикистана, Узбекистана, Казахстана. В 2015 финансовом году проведены мероприятия по обучению 1153 военных из стран Кавказа и Центральной Азии, в 2016 г. – 1157 солдат (в 2012 и 2013 гг. было обучено 841 и 1141 человек соответственно). Организовано обучение в США офицеров и старшего командного состава, проводятся программы сближения параметров армий Центральной Азии в соответствии со стандартами НАТО. Республика Казахстан проводит с НАТО учения «Степной орел», на которые Россия не приглашается даже наблюдателем.

Формат «С5+1», не имеющий никакого формального статуса, так или иначе, подвергает эрозии сложившуюся в регионе договорно-правовую систему и существующие международные организации. Отдельные предложения трудно воспринимать без скептического недоумения. К примеру, странно слышать от государства, при деятельном участии которого Афганистан стал крупнейшим мировым производителем опиума[14], идеи по борьбе с наркотрафиком. Единственной целью усилий по контролю над службами по борьбе с наркотиками государств Центральной Азии является охрана и обеспечение работы «северного коридора» транзита наркотиков. Как известно, проблема наркотрафика тесно связана с терроризмом, совместно противодействовать которому предлагают США. В то же время, на состоявшейся в прошлом году московской конференции по международной безопасности приводились конкретные примеры активизации террористических группировок в Афганистане с подачи зарубежных спецслужб. А что касается инвестиций[15], то имеется подозрение, что они резко закончатся в случае, если из региона удастся вытеснить Азиатский банк инфраструктурных инвестиций.

Новая Стратегия национальной безопасности США открыто называет Россию и Китай «реваншистскими государствами», угрожающими США и подрывающими их мировую гегемонию. О том же говорил в ходе недавнего выступления в Конгрессе американский лидер, отличающийся также последовательной антииранской риторикой. Некоторыми экспертами высказывается идея о визите Дональда Трампа, как минимум, в Казахстан. Отмечая возросшую роль Шанхайской Организации Сотрудничества в региональных и глобальных процессах, некоторые западные и особенно американские наблюдатели рассматривают её как вызов интересам США и даже как предтечу новой организации, похожей на «Варшавский договор» («НАТО Востока»)[16].

Конечно, эти пропагандистские страшилки бесконечно далеки от реальности, однако укрепление форматов коллективной безопасности в формате ОДКБ и ШОС представляется безальтернативным.

Источник: http://www.materik.ru/

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *