Система обеспечения права Евразийского экономического союза

_ Максим Карлюк, научный сотрудник Института права и развития ВШЭ — Сколково. Минск, 2015 г. *

В данном исследовании рассматриваются проблемные вопросы системы обеспечения права Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Автор указывает на ряд особенностей, которые могут негативно сказаться на достижении поставленной перед Судом ЕЭАС цели. К таким элементам относятся неспособность Евразийской экономической комиссии обращаться в суд, отсутствие процедуры преюдициального запроса, узкое понимание толкования норм права и определённая зависимость судей от государств-членов. В связи с этим, автор приходит к выводу о возможности избегания государствами-членами выполнения своих обязательств, о потенциальном отсутствии единообразного правоприменения и, что это не будет способствовать дальнейшей интеграции.


Международное правосудие обычно понимается как деятельность, которая осуществляется определёнными международными судебными учреждениями в рамках и объёме, согласованных государствами как субъектами международного права, по вопросам, которые определяются компетенцией данных международных судебных учреждений в их учредительных документах в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права [1, с. 159]. В связи с вступлением в силу Договора о Евразийском экономическом союзе [2], была создана новая международная организация региональной экономической интеграции – Евразийский экономический союз (ЕАЭС). В рамках данной организации, вышеуказанную деятельность осуществляет Суд ЕАЭС, который определён как постоянно действующий судебный орган организации (п. 1 арт. 19 Договора о ЕАЭС). Целью его деятельности является обеспечение единообразного применения государствами-членами и органами Договора о ЕАЭС, международных договоров в рамках Союза, международных договоров Союза с третьей стороной и решений органов Союза.

Поскольку ЕАЭС является новой организацией, то исследований, посвящённых ЕАЭС и системе обеспечения права в рамках организации, не так много. Однако, стоит особо отметить некоторые исследования, как новой организации, так и образований в рамках процесса интеграций, в частности критические работы Е.Т. Байльдинова [3] [4], сравнительно-правовые исследования под редакцией С.Ю. Кашкина [5] [6], анализ судебной практики А.С. Исполинова [7] [8] [9] и комментарии судей и сотрудников международных судебных учреждений [10] [11] [12]. В то же время, ряд определяющих для обеспечения права ЕАЭС вопросов остались вне поля зрения исследователей и они будут раскрыты в данной работе.

Целью данного исследования является определение способности Суда ЕАЭС достигнуть поставленной перед ним цели – обеспечить единообразное применение права ЕАЭС. Для достижения данной цели проводится краткий анализ функционирования судебных учреждений в рамках евразийской интеграции, анализ положений правовых актов, регулирующих деятельность Суда ЕАЭС, а также проводится сравнительный анализ с функционированием наиболее успешной организации региональной интеграции – Европейским союзом (ЕС).

Суд ЕАЭС является преемником Суда ЕврАзЭС, который являлся судебным учреждением как ЕврАзЭС, так и Таможенного союза и Единого экономического пространства [13] и действовал с 1 января 2012 г. до 31 декабря 2014 г. Ещё ранее, функции Суда ЕврАзЭС исполнял Суд СНГ [14] [15]. Как отмечал бывший Председатель Экономического Суда СНГ Ф.А. Абдуллоев: «В условиях укрепления сотрудничества государств Евразийского экономического сообщества и в целях оптимизации процесса отправления правосудия на постсоветском пространстве вполне логичным и обоснованным стало решение о делегировании Экономическому Суду СНГ правомочий по разрешению споров и толкованию в рамках данного интеграционного объединения» [11, c. 37]. Действительно, Суд СНГ имеет специфический статус и не привязан исключительно к СНГ, в связи с тем, что, как отмечает Г.Г. Шинкарецкая, Суд СНГ не определён в Уставе СНГ, принятым 22 января 1993 г., как орган содружества, не предусмотрена его связь с другими органами и он действует «сам по себе» [16]. В то же время, на наш взгляд, передача таких дополнительных полномочий в суд, который руководствуется отличными правовыми актами, является логичным и обоснованным только с точки зрения оптимизации, однако не интеграции, а также не с точки зрения надлежащего правоприменения. Судьи были вынуждены разрешать дела и давать консультативные заключения в разных правопорядках: СНГ, ЕврАзЭС, Таможенный союз и Единое экономическое пространство. Договоры, на которых основаны данные правопорядки, имеют разные цели и контекст, что создаёт сложности, особенно с учётом ст. 31 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. [17], согласно которой, договор должен толковаться в соответствии с обычным значением, которое необходимо придать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора. Из этого следует, что судьи, при толковании договоров, должны применять нормы права, в том числе похожие или одинаково сформулированные, но в соответствии с разными подходами, методами и концепциями для того, чтобы учитывать природу каждого из договоров и его специфические цели. Вопрос похожего характера рассматривал Суд ЕС в деле «EEA I» в 1991 г., где он определял, среди прочего, возможность одновременного нахождения судей в разных судах и применения похожих или одинаково сформулированных норм права, и решил, что такое положение не позволит им разрешать дела надлежащим образом [18].

Таким образом, данная ситуация не могла способствовать интеграции, поскольку игнорировалась специфическая и отличная природа разных интеграционных образований. На наш взгляд, такое положение возможно исключительно как переходное и временное с точки зрения оптимизации использования ресурсов. Однако, оно просуществовало 8 лет, что нельзя охарактеризовать положительно. Это, в конце концов, было косвенно признано в докладе о формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС в соответствии с решением Межгоссовета ЕврАзЭС (одновременно Высшего органа Таможенного союза) от 15 марта 2011 г. № 75, где совмещение в полномочиях Экономического Суда СНГ полномочий Суда ЕврАзЭС и Таможенного союза рассматривалось как временное явление, рассчитанное исключительно до введения в действие Статута Суда ЕврАзЭС и начала его полноценного функционирования. Так, в докладе отмечается, что «[т]акое положение дел не отвечает сегодняшним реалиям, в том числе интенсивному развитию процессов в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства. Очевидной в такой ситуации является необходимость создания Суда ЕврАзЭС как отдельного самостоятельного судебного органа.» [19].

С учётом вышеотмеченного, мы считаем очень важным фактором создание отдельного органа правосудия ЕАЭС, который обладает полномочиями исключительно в рамках ЕАЭС. Рассмотрим теперь способность Суда ЕАЭС обеспечить функционирование правопорядка ЕАЭС.

Для этой цели суду необходимы соответствующие процедуры и инструменты. Статут Суда ЕАЭС [20] определяет, что суд рассматривает споры, которые возникают по вопросам реализации Договора о ЕАЭС, международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза по заявлению государства-члена или хозяйствующего субъекта. Государства-члены могут инициировать вопросы соответствия международного соглашения в рамках Союза или его отдельных положений Договору о ЕАЭС; о выполнении другими государствами-членами Договора о ЕАЭС, международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза, или отдельных положений; о соответствии решения Евразийской экономической комиссии (ЕЭК, Комиссия) или его отдельных положений Договору, международным договорам в рамках Союза и (или) решениям органов Союза; об оспаривании действия (бездействия) Комиссии (п. 39 Статута).

Положительным моментом является сохранение процедуры созданной в рамках Суда ЕврАзЭС, когда хозяйствующие субъекты, в том числе иностранные, могут инициировать дела о соответствии решения Комиссии или его отдельных положений, которые непосредственно затрагивают права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и другой экономической деятельности, Договору о ЕАЭС и (или) международным договорам в рамках Союза, когда такие права и интересы были нарушены. Существует также аналогичная процедура и в отношении действий (бездействия) Комиссии.

Однако обращает на себя внимание отсутствие двух процедур, которые были доступны в рамках Суда ЕврАзЭС: 1) способности Комиссии обратиться в Суд для обеспечения выполнения государствами-членами Договора о ЕАЭС, международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза, или отдельных положений; 2) преюдициального запроса. Важность данных процедур обусловлена, во-первых, тем, что в их отсутствие государства-члены могут избежать выполнения своих обязательств, а во-вторых, необходимостью обеспечения единообразного толкования и применения права ЕАЭС.

В первом случае, касательно обращения в суд в случае нарушения права ЕАЭС государством-членом, такое право имеют только сами государства-члены, но не Комиссия. Однако, как показывает многолетняя практика ЕС, одно государство редко подаёт в Суд ЕС против другого, поскольку это является признаком недоброжелательности и существует опасность аналогичных действий против них в будущем, и государства отдают предпочтение политическому разрешению споров [21, p. 433].

Такие полномочия Комиссии были предусмотрены в ст. 20 Договора о ЕЭК 2011 г. [22]. В случае, если в результате проводимого Коллегией Комиссии мониторинга исполнения международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства, возникают основания полагать, что одна и сторон не исполняет международные договоры, формирующие договорно-правовую базу Таможенного союза и Единого экономического пространства, и (или) решения Комиссии, то Коллегия Комиссии решением, принятым двумя третями голосов, направляет стороне уведомление о необходимости обязательного исполнения соответствующего международного договора и (или) решения Комиссии и устанавливает разумный срок, в течение которого сторона обязана устранить такое нарушение. В случае если в установленный срок сторона не исполняет решение, Коллегия Комиссии выносит соответствующий вопрос на рассмотрение Совета Комиссии. В случае если Сторона не исполняет решение Совета, Коллегия имела право обратиться в Суд ЕврАзЭС. На любой стадии рассмотрения, Суд ЕврАзЭС по ходатайству Коллегии Комиссии или государства, права которого нарушены, в течение 45 календарных дней с даты поступления ходатайства в Суд ЕврАзЭС рассматривает вопрос о введении разумных временных мер, в том числе обеспечительного характера, в целях обеспечения исполнения решения Суда ЕврАзЭС или предотвращения возможного нарушения предусмотренных прав и законных интересов. Возможность дойти до данной стадии была невелика в связи с тем, что Совет Комиссии принимал решения консенсусом и государство, в отношении которого найдено нарушение, могло заблокировать любое решение Совета (а в случае, если дело всё-таки дошло бы до судебного рассмотрения, в доктрине отмечается неоднозначность того, чем могли быть «разумные временные меры» [4, с. 20]). Также, в случае неисполнения решения Суда ЕврАзЭС вопрос передавалось на рассмотрение в Высший совет с единогласным порядком принятия решений. Несмотря на данные ограничения, у Комиссии была дополнительная возможность реагировать на нарушения государства-членов через суд.

В ЕАЭС, в случае выявления неисполнения государством-членом своих обязательств, Комиссия не может обратиться в Суд ЕАЭС, что является уязвимым местом надзора в ЕАЭС. Это подтверждается практикой ЕС, где похожая наднациональная процедура имеет место в соответствии со ст. 258 Договора о функционировании ЕС [23]. Обычно, неисполнение государствами-членами своих обязанностей происходит в форме бездействия по имплементации обязательств в рамках ЕС или принятие внутригосударственного акта, который противоречит обязательствам в рамках организации [24, p. 2419]. Существование обязательного и исключительного судебного органа для такого вида судебных дел отличает ЕС от многих международных организаций, а данная процедура является важнейшим инструментом обеспечения исполнения права ЕС.

На наш взгляд, с появлением ЕАЭС был упразднён уникальный элемент наднациональности и произошло возвращение к обычной практике, которая существует в международном публичном праве, где обеспечение международно-правовых договорных обязанностей решается между государствами-сторонами договора [25, p. 443]. Это не способствует эффективности судебного контроля и функционирования правопорядка ЕАЭС. Сохранение права ЕЭК на обращение в Суд ЕАЭС стало бы очень важным инструментом для обеспечения применения права ЕАЭС. Несмотря на некоторые критические замечания к такой процедуре ЕС в доктрине [24, p. 2420], фактом остаётся то, что государства-члены ЕС на практике исполняют такие решения Суда ЕС против них [26].

Другая процедура, которая была упразднена с появлением ЕЭАС, это преюдициальный запрос. Данная процедура представляет собой систему судебного надзора в рамках судебных систем государств-членов в сотрудничестве с судом организации. Когда вопрос интерпретации права организации возникает в национальном суде, такой суд может приостановить судебный процесс и обратиться с запросом в суд организации за правильным толкованием. В ЕС, когда национальный суд является судом последней инстанции, он имеет обязанность обратиться в Суд ЕС с таким запросом (ст. 267 ДФЕС). После вынесения решения, оно направляется назад в национальный суд, который выносит своё решение по рассматриваемому делу. Таким образом, национальные суды и суд организации интегрированы в единую систему судебного надзора.

Суд ЕврАзЭС за время своего существования рассмотрел только одно такое дело – по запросу Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь [27]. В то же время, как показывает практика ЕС, Суд ЕС и национальные суды широко используют данную процедуру. На первый взгляд, система преюдициального запроса существует только для обеспечения единообразной интерпретации права организации среди государств-членов. Однако, на практике, данная процедура включает участие частного лица в качестве стороны в национальном суде, где данное лицо утверждает, что определённая национальная норма не должна применяться в связи с её несовместимостью с правом организации. Таким образом, в рамках ЕС, попытки государств-членов выбирать, какое право ЕС применять, а какое нет, стали часто оспариваться в национальном суде того же государства. Тот факт, что именно национальный суд принимает окончательное решение, является очень важным для данной процедуры. Обязательность такого решения и его обеспечение приобретает больший вес, если это решение вынесено собственным судом. В результате, данная процедура стала ещё и основным источником развития правопорядка ЕС и всех основных концепций права ЕС.

Данная процедура делает частных лиц в определённой степени инструментом для мониторинга исполнения государствами своих обязательств, вытекающих из соответствующих договоров. По мнению авторитетного исследователя европейского права Дж. Вейлера, развитая система средств судебной защиты, среди прочего, «национализировала» обязанности, которые вытекают из членства в ЕС и ввела на уровень ЕС «привычку подчинения» и уважения к верховенству права, которое традиционно меньше ассоциируется с международными обязательствами, чем с национальными [24, p. 2421–2422].

Кроме упразднения таких важных процедур, Суд ЕАЭС имеет другие ограничения. Так, было введено положение о том, что “[р]ешение Суда не изменяет и (или) не отменяет действующих норм права Союза, законодательства государств-членов и не создаёт новых» (п. 102 Статута). Есть несколько факторов, которые могли стать причиной введения данного пункта, в особенности последнего положения. Во-первых, это решение Суда ЕврАзЭС по делу «Южный Кузбасс» [28]. Как отмечает российский юрист-международник А.С. Исполинов, это решение стало первым на постсоветском пространстве случаем судейского активизма [7, с. 22]. Толкование договоров Судом ЕврАзЭС было значительно более широким, чем буквальный текст положений. Во-вторых, когда вопрос о компетенции международных судебных органов стал предметом исследования Экономического Суда СНГ, то последний определил, что «компетенция судебных органов, созданных в рамках интеграционных объединений, ограничена целями конкретного интеграционного объединения» [29]. Такая широкая интерпретация полномочий суда могла быть воспринята как угроза для государств-членов новой организации. В-третьих, это взгляды некоторых судей Суда ЕврАзЭС на необходимость суда создавать нормы права [12].

Наконец, в состав Суда входят по два судьи от каждого государства-члена (п. 7 Статута). Высший совет назначает по представлению государств-членов судей Суда ЕАЭС, а также освобождает их от должности (п. 10 и 11 Статута). Однако, государства-члены также могут инициировать прекращение полномочий судьи при наступлении определённых оснований (п. 13 Статута). На наш взгляд, это может влиять на независимость судей, в отличие, например, от судей Суда ЕС, где освобождение от должности судьи возможно только единогласным решением самих судей (кроме судьи под вопросом) и генеральных адвокатов Суда справедливости. В Суде ЕврАзЭС данная ситуация также была несколько лучше, поскольку судьи назначались и освобождались от должности Межпарламентской ассамблеей (по представлении Межгоссовета на уровне глав государств).

Проведённый анализ позволяет говорить об ограниченных возможностях Суда ЕАЭС реализовывать свои функции, что может привести к невозможности достижения судом поставленной перед ним цели – обеспечить единообразное применение государствами-членами и органами права ЕАЭС. Несмотря на ряд положительных элементов системы правосудия ЕЭАС, а именно наличие отдельного судебного органа с полномочиями исключительно в рамках ЕАЭС, а также возможности хозяйствующих субъектов защищать свои права в данном судебном органе, некоторые ограничения Суда ЕАЭС приводят к вышеуказанному выводу. Во-первых, отсутствие способности Комиссии обратиться в Суд для обеспечения выполнения государствами-членами своих обязательств, а также отсутствие преюдициального запроса могут привести к тому, что государства-члены будут избегать выполнения своих обязательств, а право ЕАЭС будет применяться по-разному. Во-вторых, узкое понимание процедуры толкования норм права ЕАЭС, не будет способствовать единообразному пониманию права ЕАЭС и дальнейшей интеграции. В-третьих, определённая зависимость судей от государств-членов будет мешать выполнению ими своих функций.

Таким образом, для эффективности системы обеспечения права ЕАЭС, достижения Судом ЕАЭС определённой для него цели и для способствования дальнейшей интеграции в рамках ЕАЭС, необходимо устранение вышеуказанных ограничений функционирования судебного органа, в первую очередь в части возвращения основных процедур обеспечения правопорядка ЕАЭС.

Список цитированных источников:

  1. Каширкина, А. А. Международно-правовые модели Европейского союза и Таможенного союза: сравнительный анализ: монография / А. А. Каширкина, А. Н. Морозов; отв. ред. А. Я. Капустин; Москва: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ; Юридическая фирма «Контракт», 2012 – 368 с.
  2. Договор о Евразийском экономическом союзе [Электронный ресурс] : [заключено в г. Астане 29.05.2014 г.] // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2014.
  3. Байльдинов, Е. Т. Договор о Евразийском экономическом союзе: шаг вперёд, два шага назад / Е. Т. Байльдинов // Евразийский юридический журнал. – 2014. – № 10 (77). – С. 25–33.
  4. Байльдинов, Е. Т. Особенности современного евразийского интеграционного правопорядка / Е. Т. Байльдинов // Евразийский юридический журнал. – 2012. – №10. – С. 18–23.
  5. Основы правового регулирования интеграционных процессов на постсоветском пространстве: монография / С. Ю. Кашкин [и др.]; под ред. С. Ю. Кашкина. – М. : Норма : ИНФРА–М, 2013. – 224 с.
  6. Интеграционное право в современном мире: сравнительно–правовое исследование / С. Ю. Кашкин [и др.]; под ред. С. Ю. Кашкина. – М. : Проспект, 2015. – 416 с.
  7. Исполинов, А. С. Решение Большой Коллегии Суда ЕврАзЭС по делу Южного Кузбасса: насколько обоснован судейский активизм? / А.С. Исполинов // Евразийский юридический журнал. – 2013. – № 5 (60). – С. 19–26.
  8. Исполинов, А. С. Первые решения Суда ЕврАзЭС: теоретические и практические вопросы юрисдикции / А. С. Исполинов // Российское правосудие. – 2013. – № 6 (86). – С. 89–101.
  9. Исполинов, А. С. Навязанный монолог: первое преюдициальное заключение Суда ЕврАзЭС / А. С. Исполинов // Евразийский юридический журнал. – 2013. – № 8 (63). – С. 21–30.
  10. Каменкова, Л. Э. Экономический Суд СНГ и Суд ЕврАзЭС : сходства и различия / Л. Э. Каменкова, Е. В. Бабкина // Юстыцыя Беларусі. – 2012 г. – № 7. – С. 33–36.
  11. Абдуллоев, Ф. А. Разрешение споров в рамках СНГ и ЕврАзЭС способствует интеграционным процессам / Ф. А. Абдуллоев // Евразийская интеграция : экономика, право, политика. – 2010. – №8. – С. 36–39.
  12. Нешатаева, Т. Н. К вопросу о создании Евразийского союза: интеграция и наднационализм / Т. Н. Нешатаева // Закон. – 2014 г. – № 6. – С. 106–119.
  13. О Суде [Электронный ресурс] / Офиц. сайт Суда ЕврАзЭС. – Режим доступа: http://sudevrazes.org/main.aspx?guid=18751. – Дата доступа: 05.09.2014.
  14. Об организации функционирования Суда Евразийского экономического сообщества : Решение Межгоссовета ЕврАзЭС, 27 апр. 2003 г. // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2014.
  15. Соглашение между Содружеством Независимых Государств и Евразийским экономическим сообществом о выполнении Экономическим Судом Содружества Независимых Государств функций Суда Евразийского экономического сообщества : [заключено в г. Минске 3 марта 2004 г.] // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2014.
  16. Шинкарецкая, Г. Г. Суд СНГ – не судебное учреждение? [Электронный ресурс] / Г. Г. Шинкарецкая // ЭЖ–Юрист. – 2005 г. – № 42. – КонсультантПлюс. Беларусь / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2014.
  17. Венская конвенция о праве международных договоров, 23 мая 1969 г. // Действующее международное право: в 2 т. / сост. Ю. М. Колосов, Э. С. Кривчикова. Т. 1. – М. : Юрайт, 2007. – С. 216–247.
  18. Opinion 1/91 : Opinion of the Court, 14 Dec. 1991 [Electronic resource] // EUR-Lex. – 2015. – Mode of access: http://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX:61991CV0001. – Date of access: 15.02.2015.
  19. О формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС [Электронный ресурс] : Решение Межгоссовета ЕврАзЭС (Высший орган Таможенного союза) на уровне глав правительств, 15 марта 2011 г. № 75 // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2014.
  20. Статут Суда Евразийского экономического союза [Электронный ресурс] : Приложение № 2 к Договору о Евразийском экономическом союзе // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2014.
  21. Craig, P. EU Law: Text, Cases, and Materials / P. Craig, G. de Búrca. – Oxford : Oxford Univ. Press, 2011. – 5th ed. –1304 p.
  22. Договор о Евразийской экономической комиссии [Электронный ресурс] : [заключено в г. Москве 18.11.2011 г.] // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2014.
  23. Consolidated version of the Treaty on the Functioning of the European Union [Electronic resource] // EUR-Lex. – 2015. – Mode of access: http://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX:12012E/TXT. – Date of access: 15.02.2015.
  24. Weiler, J. H. H. The Transformation of Europe / J. H. H. Weiler // The Yale Law Journal. – 1991. – 100, № 8. – P. 2403–2483.
  25. Evans, A. The Enforcement Procedure of Article 169 EEC: Commission Discretion / A. Evans // European Law Review. – 1979. – № 4. – 442–456.
  26. Sweet, A. The European Court of Justice, State Noncompliance, and the Politics of Override / A. Sweet, T. Brunnel // American Political Science Review. – 2012. – Volume 106, № 1. – P. 204–213.
  27. Решение Большой коллегии Суда ЕврАзЭС, 10 июля 2013 г. // Бюллетень Суда Евразийского экономического сообщества. – 2013 г. – № 2 – С. 7–17.
  28. Постановление Большой коллегии Суда ЕврАзЭС, 8 апреля 2013 г. // Бюллетень Суда Евразийского экономического сообщества. – 2013 г. – № 1 – С. 47–52.
  29. Консультативное заключение Экономического Суда СНГ № С-1/19-96 от 15 мая 1997 г. по вопросу, в какие конкретно международные судебные органы могут обращаться государства-участники Содружества Независимых государств // Решения Экономического Суда Содружества Независимых Государств, 1992-2006 / Экономический Суд СНГ. – Минск: Ковчег, 2007. – С. 167-172.

* Источник: Право в современном белорусском обществе. Сборник научных трудов. Вып. 10. Мн.: Бизнесофсет, 2015.

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *