ЕАЭС и ВТО: проблематичное сосуществование

_ Арина Макарова. Москва, 25 июля 2017 г.

Стремительное развитие торговли все чаще обусловливает потребность государств в получении более выгодных льгот и преференций по отношению к другим государствам. Членства во Всемирной Торговой Организации (далее-ВТО) стало недостаточным: стало заключаться все больше торговых соглашений на региональном уровне, регулирование стало более детальным и гибким.

29 мая 2014 года был подписан договор о создании Евразийского Экономического Союза (далее-ЕАЭС)1 между Российской Федерацией, Белоруссией, Казахстаном и Арменией (впоследствии с Киргизией). Учитывая, что Российская Федерация вступила в члены ВТО в 2012 году, на сегодняшний день она является полноправным членом как ВТО, так и ЕАЭС.

Актуальность темы данной работы заключается в том, что Российская Федерация обязуется выполнять свои обязательства в рамках обеих организаций. Вопрос взаимоотношений двух правопорядков является одним из самых актуальных в функционировании ЕАЭС и ВТО, а также вызывает ряд проблем, ставших темами оживленных академических дискуссий.

Основным документом, регламентирующим то, как будут применяться положения Соглашения ВТО в правопорядке ЕАЭС, является Договор о функционировании Таможенного Союза в рамках многосторонней торговой системы 2011г. (далее- Договор о функционировании ТС)2. Следует подробно остановиться на некоторых его положениях:

  1. Ст. 1.1 устанавливает, что интегрированные соглашения ВТО становятся частью правовой системы ТС.

Следует дополнительно отметить, что не все соглашения ВТО подлежат интеграции на уровень ЕАЭС (в основном это лишь таможенно-тарифное/ нетарифное регулирование, защита внутреннего рынка, санитарные и фитосанитарные меры).

  1. Согласно ст. 1.6 государства, не являющиеся членами ВТО, имеют право отступить от интегрированной части правопорядка ВТО в той мере, где право ТС требует корректировки.

В данном случае важно не исключать и ту ситуацию, что рано или поздно такие государства будут связаны обязательствами по некоторым соглашениям ВТО.

  1. Права и обязанности членов ТС, вытекающие из Соглашения ВТО, а также обязательства, взятые в качестве условия присоединения к ВТО (которые становятся часть правовой системы ТС), не могут быть отменены либо ограничены по решению органов ТС или международным договором в рамках ТС.
  2. Ст. 2.1 устанавливает, что положения Соглашения ВТО имеют приоритет над положениями международных договоров, заключенных в рамках ТС, и решений, принятых его органами до того момента, как правовая система ТС придет в соответствие с Соглашением ВТО.

Однако содержание п. 4 той же статьи, которая устанавливает, что международные договоры в рамках ТС и иные акты ТС должны соответствовать Соглашению ВТО, вызывает вопрос относительно длительности периода такого приоритета, на что Суд ЕАЭС пока не дал соответствующего толкования.

Членство почти всех участников ЕАЭС (за исключением Белоруссии) одновременно в Таможенном Союзе и в ВТО вызывает ряд правовых проблем, которые ждут своего решения для достижения наиболее качественного функционирования ЕАЭС и ВТО.

Во-первых, одной из главных проблем во взаимоотношениях ВТО и ЕАЭС на сегодняшний день является соответствие ЕАЭС положениям Соглашения ВТО.

Содержание п.1 ст. XXIV ГАТТ3 показывает, что оно не проявляет серьезного различия между вступлением в ВТО государств, являющихся либо не являющихся членами какого-либо ТС. Единственное выдвигаемое требование- это соответствие ТС пп. 5, 6, 7, 8 данной статьи.

Требования, во-первых, сводятся к пошлинам и другим мерам регулирования торговли, во-вторых, к плану и графику образования ТС в течение разумного периода времени, в-третьих, к последствиям увеличения ставки пошлины, в-четвертых, к уведомлению договаривающихся сторон стороной, решающей вступить в ТС, к предоставлению рекомендаций договаривающимися сторонами при нарушении разумных сроков установления планов и графиков, и, в-пятых, к осуществлению консультаций в случае существенного изменения графика и плана. П. 8 освещает необходимость отмены пошлин и других ограничительных мер регулирования торговли между членами ТС.

Практика дала понять, что эффективный контрольный механизм за соблюдением ст. XXIV отсутствует. По признанию бывшего заместителя Генерального Директора ВТО Паттерсона, ст. XXIV является самым часто нарушаемым положением Соглашения ВТО. 4

Можно ли в таком случае утверждать, что статья XXIV ГАТТ является «мертвой», и предпринимаются ли со стороны самого ВТО действия по решению данной проблемы?

ВТО предпринимала попытку разрешения данной ситуации: в 2006 году на Генеральном Совете ВТО было принято Решение по механизму транспарентности для региональных торговых соглашений (документ WT/L/671). Контроль за соблюдением требований осуществляется Комитетом по региональным торговым соглашениям (далее- Комитет по РТС), однако по причине правил консенсуса он оказался не в состоянии принять ни одного доклада по поводу несоответствия РТС ВТО, не смотря на неоднократные зафиксированные расхождения. Роль комитета была сведена только к получению текстов Региональных Торговых Соглашений (далее- РТС). Иных контрольных механизмов в рамках ВТО не предусматривается.

Лишь однажды вопрос соответствия РТС праву ВТО поднимался перед ОРС ВТО.5 В решении по делу Индии против Европейского Союза (далее-ЕС) и Турции, Апелляционный Орган ВТО уклонился от решения вопроса соответствия таможенного союза ЕС и Турции праву ВТО, указав, что сейчас не стоит решать такие вопросы.6

Таким образом, первый намек на то, что ОРС ВТО не собирается заниматься вопросами соответствия ВТО и РТС, был дан еще в конце 1990-х, а на сегодняшний день уже очевидно, что он не будет признавать какое-либо РТС противоречащим Соглашению ВТО. Можно сделать вывод о том, что данными вопросами должны заниматься не судебные учреждения, а сами государства.

Что касается соответствия положений Соглашения ВТО ЕАЭС, по данному вопросу А.С. Исполинов пишет: «Он {Суд ЕАЭС-прим. Авт.} сейчас стоит перед непростым выбором -принять ли логику иерархичности и признать право ВТО имеющим приоритет перед правом ЕАЭС, либо исходить из плюрализма и конкуренции правопорядков ВТО и ЕАЭС. <…> От решения этого вопроса в значительной степени зависит развитие правопорядка ЕАЭС».7

Действительно, вопрос иерархии двух правовых систем также является одной из главных проблем взаимоотношений ВТО и ЕАЭС.

Большинство юристов-международников сходятся во мнении, что иерархии не существует.

Авторитетный исследователь в области торговых споров Н. Лавранос различает два подхода в данном вопросе. Первый, монистический подход сводится к тому, что ВТО предоставляет своим членам право создать региональное интеграционное объединение, но лишь в той степени, в которой они образуют подсистему к ВТО. Соответственно, в данном случае наблюдается приоритет ВТО. Второй, дуалистический подход исходит из того, что ВТО и региональные объединения независимы друг от друга, то есть в их взаимоотношениях отсутствует элемент иерархичности. Именно второй подход поддерживает как сам Лавранос 8, так и многие другие специалисты.

Отечественный юрист-международник А. С. Смбатян также придерживается второго подхода : « Соглашения системы ВТО и соглашения, подписанные в рамках региональных интеграционных объединений, обладают одинаковой юридической силой- вопреки сложившемуся стереотипу первые не имеют приоритета над последними». 9

Встречаются также и мнения, что иерархия все же имеет место быть: «Наконец, приоритет соглашений ТС, как представляется, прямо исключен п. 1 ст. 2 Договора о функционировании… Таким образом, Договор о функционировании эксплицитно закрепил обратный принцип, в соответствии с которым договоры ВТО обладают большей юридической силой, чем договоры ТС».10

Судья Суда ЕврАзЭС Нешатаева Т.Н., поясняя детали по делу «Новокрамоторского механического завода», о котором речь пойдет далее, поддержала позицию числа юристов, которые склоняются к отсутствию иерархии между ВТО и ЕАЭС, добавив, что только противоречия между нормами ВТО и нормами ЕАЭС могут быть основанием для установления приоритета норм ВТО.11

В 2013 году Коллегией Суда Евразийского экономического сообщества было рассмотрено дело «Новокраматорского механического завода»12. Спор заключался в том, что в результате проведения антидемпингового расследования в 2011 году против украинских производителей прокатных валков (Новокрамоторский механический завод) была введена антидемпинговая пошлина. Необходимость мер торговой защиты была обусловлена распространением антидемпинговой пошлины на всю территорию ТС (Соглашение о порядке применения специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мер в течение переходного периода от 19.11.2010). Распространение было возможным в случае, если доля национального производства аналогичного товара составляла не менее 25% (доля российского производства-83%). Украинская сторона подала иск о нарушении Соглашения по применению статьи VIГАТТ 1994 (далее -Соглашение ВТО об антидемпинговых мерах), так как отсутствовало расследование, где был бы установлен сам факт демпинга. В данном деле был впервые поставлен вопрос соответствия решения Евразийской Экономической Комиссии (далее-ЕЭК) положениям Соглашения ВТО.

Суд постановил, что Соглашение ВТО становится частью правовой системы ТС с момента вступления в силу Соглашения ВТО для участников ТС. Датой интеграции для Российской Федерации является 22 августа 2012 года, а так как пересмотр мер был проведен до этой даты, нормы Соглашения ВТО не применялись к данному решению.

Казалось бы, этого и достаточно для вынесения решения по делу, однако Суд решил высказать свою позицию относительно положения Соглашения ВТО в правопорядке ТС. Суд постановил, что нормы ВТО имеют приоритет над нормами ТС в случае противоречия (в особенности это касается того периода, пока правовые системы ТС не приведены в соответствие с положениями Соглашения ВТО), в остальном же иерархичность отсутствует.

Логика Суда, казалось бы, понятна: если нет противоречий, нет и необходимости затрагивать вопрос иерархии. Однако важно возвратиться к содержанию ст. XXIV ГАТТ, которое предоставляет право государствам отходить от универсальных положений, создавая при этом более льготные режимы в рамках ТС или Зоны Свободной Торговли. В этом смысле интересной кажется идея Кожеурова Я.С., которая сводится к тому, что если учитывать смысл ст. XXIV ГАТТ, то в дальнейшем Суд ЕАЭС может исходить не из позиции нарушения либо противоречия ГАТТ, а способу либерализации торговли, заложенному в самом ГАТТ.13

Данная идея была бы еще более значимой, если бы Суд ЕАЭС истолковал, что именно он понимает под «противоречием». Ответа на этот вопрос, к сожалению, Судом дано не было. Не были им также даны пояснения и по другим значимым вопросам, например, Суд не уточнил, каковы временные рамки периода приведения норм ТС в соответствие с положениями Соглашения ВТО, когда имеет место быть приоритет норм ВТО.

А. С. Исполинов, оценивая решения суда по данному делу, счел его позицию не только некорректной, но и дезориентирующий сам суд. Он указал не только на упущение Суда в признании приоритета норм ТС над нормами ВТО, но и как следствие в придании сомнению правомерности Договора о Функционировании ТС.14

Некоторые вопросы вызывает и тот факт, что Суд ЕврАзЭС постановил, что соглашения ТС являются специальными по отношению к Соглашению ВТО (lex specialis).

Во-первых, для применения принципа lex specialis необходимо, чтобы обе нормы были обязательными. Суд установил, что нормы ВТО не регулируют правоотношения, связанные с мерами торговой защиты одного государства, распространенные на территорию всего ТС, поэтому условия для применения данного принципа в данном деле отсутствовали.

Во-вторых, позиция Комиссии ООН по международному праву, общее право преобладает над специальным, если это может быть выявлено из намерений сторон. Как уже было сказано, на основании Договора о функционировании ТС в случае противоречия преобладают нормы ВТО. В связи с этим возникает вопрос: является ли это демонстрацией намерения? Если да, то аргументация Суда напрямую противоречит содержанию Договора о функционировании ТС.

Не смотря на то, что Суд ЕАЭС предпринял попытку внести ясность в понимание взаимоотношений ЕАЭС и ВТО, его решение по делу «Новокрамоторского механического завода» вызывает больше вопросов, чем придает ясности. Ситуация может осложниться тем, что нынешний Суд ЕАЭС вправе отойти от такой позиции Суда ЕврАзЭС и дать свое толкование данного вопроса. Не смотря на формулировку проблемы прецедента в Договоре о Прекращении деятельности ЕврАзЭС: «…для обеспечения единства и стабильности правового регулирования в ЕАЭС… решения Суда ЕврАзЭС продолжают действовать в прежнем статусе». Однако на практике Суд ЕАЭС дал понять, что готов не только брать во внимание некоторые позиции Суда ЕврАзЭС , но и пересматривать их.15

В-третьих, важной проблемой для ВТО и ЕАЭС является соотношение их юрисдикций.

Суд ЕАЭС является региональным международным судебным учреждением (далее- Суд), а Орган по разрешению споров ВТО (далее-ОРС) функционирует на универсальном уровне, таким образом, необходимо выяснить, могут ли одни и те же споры попасть на рассмотрение как Суда ЕАЭС, так и ОРС ВТО.

Субъектами обращения в ОРС являются государства-участники ВТО, а субъектами обращения в Суд ЕАЭС- участники ЕАЭС и юридические лица. В таком случае интересна возможность применения принципа res judicata, если проигравшая сторона по делу, рассмотренному в Суде ЕАЭС, обратится в ОРС ВТО.

Нельзя забывать, что оба учреждения рассматривают споры, возникшие по вопросам реализации нормативных актов ЕАЭС и ВТО, а учитывая тот факт, что право ВТО имплементировано в право ЕАЭС, один и тот же спор может возникнуть как из Договора о ЕАЭС, так и из соглашений ВТО. Налицо риск конкуренции юрисдикций.

Известный правовед- международник Кожеуров Я.С. указывает на реально существующую проблему, связанную с юрисдикцией двух механизмов правосудия: «Вопрос возможности передачи государствами-членами ЕАЭС споров между собой по вопросам, затрагивающим в том числе обязательства по праву ЕАЭС, в иные международные судебные учреждения остается открытым.». 16

Вопрос также остается открытым ввиду отсутствия в отношении Суда ЕАЭС положения о его «исключительности» , как, например, установлено в отношении Суда ЕС ст. 344 Договора о Функционировании Европейского Союза.17 Договор о Евразийском экономическом Союзе 2014 г. также не содержит четких положений, позволяющих государствам-участникам ЕАЭС право выбрать процедуру разрешения споров за рамками ЕАЭС.

Существует мнение, что одним из вариантов решения данной проблемы с целью исключить конфликт юрисдикций в дальнейшем является включение в текст регионального торгового соглашения оговорку об исключении подсудности (“forum exclusion clause”), которая бы не позволяла рассмотрение аналогичных вопросов иным судебным учреждением. 18 Данная идея кажется несостоятельной, во-первых, так как не уточнено, что именно подразумевается под «аналогичным вопросом»- иск или спор. Во-вторых, идея явно следует принципу res judicata, но при этом умаляет право сторон обращаться за разрешением спора в обе организации, членами которых они являются. В-третьих, возникает риск необходимости признания какого-либо судебного механизма (ОРС ВТО либо Суда ЕАЭС) вышестоящим над другим, а это не противоречит самой природе данных механизмов.

Действительно, если следовать логике п. 1 ст. 1 Договора о функционировании ТС, который устанавливает, что интегрированные соглашения ВТО становятся частью правовой системы ЕАЭС, и п. 1 ст. 2, который обязывает стороны привести правовую систему в соответствие с Соглашением ВТО, то едва ли можно говорить о том, что система разрешения споров в рамках ЕАЭС превалирует над ОРС ВТО.

Кожеуров Я. С. Также отмечает, что конкуренция юрисдикций возникнуть может, но это зависит от самих сторон спора: «Если государство-ответчик не будет возражать против задействования этой процедуры и не заявит в органах ЕАЭС, в том числе в Суде, о нарушении истцом своих интеграционных обязательств по приверженности единому порядку разрешения спора, то Суд лишится возможности даже высказаться по этому поводу . Если же государство-ответчик воспротивится передаче дела в ОРС ВТО и оспорит действия государства-истца в Суде ЕАЭС, то последний столкнется с нелегкой задачей».19

Таким образом, можно заключить, что обращение членов ЕАЭС в иные международные учреждения правосудия, в частности в ОРС ВТО, не исключается. Ситуация осложняется и тем, что по мнению многих специалистов, для большего числа государств ОРС ВТО является самым предпочтительным механизмом разрешения споров в силу его авторитета и целостной практики толкования и применения положений норм ВТО. 20

Практика Суда ЕАЭС на сегодняшний день слишком скудна, чтобы делать уверенные выводы относительно его эффективности, поэтому доверие государств-членов ЕАЭС во многом будет зависеть от самого Суда ЕАЭС: зарекомендует ли он себя как беспристрастный орган правосудия покажет лишь его дальнейшая практика.

На сегодняшний день на рассмотрении Органа по разрешению споров ВТО находятся несколько дел, связанных с Российской Федерацией и ЕАЭС. В заключение данном работы необходимо кратко обратиться к самым актуальным из них.

В 2016 году после вынесения ОРС ВТО решения по делу DS485 Russia- Tariff Treatment of CertainAgricultural and Manufacturing Products появилась реальная угроза юрисдикции Суда ЕАЭС. 21Дело заключается в том, что ЕС обжаловала решения, предпринятые Евразийской Экономической Комиссией, а именно завышение таможенных пошлин на ряд товаров (бумага, пальмовое масло, холодильники), что нарушает ст. ll :1(b) ГАТТ-1994. Однако по той причине, что жалобу в ВТО против ЕАЭС подать нельзя (не является членом ВТО), ЕС направил ее против России. Европейский Союз исходил из содержания Доклада Рабочей группы, являющийся приложением к Протоколу о вступлении РФ в ВТО. Необязательные пункты Протокола устанавливают, что меры, принимаемые в ТС (ЕАЭС), будут приведены в соответствие с обязательствами РФ в рамках ВТО. Не смотря на то, что даже третейской группой было выражено недоумение таким подходом, 22 со стороны РФ не было дано никаких комментариев. В том случае, если Апелляционный Орган поддержит данный подход со стороны ЕС, это создаст потенциальный риск обжалования любого решения органов ЕАЭС любым государством-нечленом ЕАЭС (соответственно, напрямую направленное против государства-члена ЕАЭС), а Российской Федерации придется нести ответственность за решения Комиссии каждый раз в случае спора.

Проблему ответственности Российской Федерации за решения ЕЭК поднимает Кадышева О.В.: «Россия не имеет возможности в одностороннем порядке отменить решение ЕЭК, более того, решение является для России обязательным в силу соответствующих международно-правовых обязательств». 23

Следует согласиться с вышесказанным утверждением, так как, действительно, Российская Федерация принимает участие в голосовании за принятие оспариваемых мер, однако отмена данных мер не может быть осуществлена без участия иных государств-членов ЕАЭС.

Таким образом, не смотря на то, что членство Российской Федерации одновременно в ЕАЭС и в ВТО налагает на нее дополнительное бремя ответственности, однако только время покажет, насколько это бремя будет ей по силам.

Еще одним делом против ЕАЭС, ожидающим своего рассмотрения, стала жалоба Украины в ВТО о систематическом нарушении ЕАЭС норм ВТО при проведении антидемпинговых расследований, что привело к ограничению доступа украинской продукции на рынки государств ЕАЭС.

На заседании Комитета ВТО по антидемпинговой практике 25-28 апреля 2016 года украинская делегация выступила с требованием отмены со стороны ЕАЭС антидемпинговых мер в отношении прутков и стальных труб (29 марта Коллегия ЕАЭС приняла решение ввести антидемпинговую пошлину сроком на 5 лет, в том числе с оккупированных территорий Донбасса), а также прекратить расследование в отношении ферросиликомарганца. Установлено, что антидемпинговые расследования были проведены с нарушением ст. 2 (определение демпинга), ст. 3 (определение ущерба) и ст. 5 (процедура возбуждения и проведения расследования) Соглашения ВТО о применении ст. VI ГАТТ 1994 и ГАТТ.

Со стороны представителей ЕАЭС не было дано ответа на поставленный вопрос, однако они обязались предоставить разъяснения в письменном виде. Данное дело является одним из самых актуальных для ЕАЭС, поэтому на данный момент предугадать позицию ВТО по решению этого вопроса не представляется возможным.

В заключение данной работы важно отметить, что одновременное членство как в ВТО, так и в ЕАЭС, определенно вызывает немало серьезных противоречий. Такие основные проблемы, как соответствие ЕАЭС ВТО, соотношение обязательств и соотношение юрисдикций на практике вызывают не только немало вопросов со стороны академических кругов, но и тормозят развитие самой евразийской интеграции. Характеристика ВТО и ЕАЭС показывает, что два этих объединения являются не тождественными, а лишь схожими по отношению друг к другу. Однако во многом сглаживание взаимоотношений между универсальным и региональным уровнем интеграции зависит от самого ВТО в силу его устоявшегося авторитета. Ему важно не выстраивать взаимоотношения на вертикальном уровне, а сотрудничать с ЕАЭС на горизонтальном, задействовать свои интеллектуальные ресурсы в лице арбитров и членов третейских групп для беспристрастного разрешения вышеизложенных проблем. Лишь тесное взаимодействие и сотрудничество Всемирной Торговой Организации и Евразийского Экономического Союза позволят укрепить систему и единство международного права.

Примечания: 

1 Договор о Евразийском Экономическом Союзе (29.05.2014) URL: www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_163855/ (дата обращения-11.04.2017)

2 Договор о функционировании Таможенного Союза в рамках многосторонней торговой системы (19.05.2011) URL:www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_116602/(дата обращения-11.04.2017)

3 Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ 1994) URL: http://www.hse.ru/data/2011/11/15/1272897051/ГАТТ-47%2(дата обращения-8.04.2017)

4 А. С. Исполинов «ВТО и региональные торговые соглашения или что нам делать с ВТО и ЕАЭС»URL:http://zakon.ru/blog/2015/11/02/vto_i_regionalnye_torgovye_soglasheniya_ili_chto_nam_delat_s_vto_i_eaes (дата обращения-12.04.2017)

5 Turkey- Restrictions on Imports of Textile and Clothing Products (DS34), 1999

6 Turkey- Restrictions on Imports of Textile and Clothing Products (DS34), 1999, para.65

7 А. С. Исполинов «ВТО и региональные торговые соглашения или что нам делать с ВТО и ЕАЭС»URL:http://zakon.ru/blog/2015/11/02/vto_i_regionalnye_torgovye_soglasheniya_ili_chto_nam_delat_s_vto_i_eaes (дата обращения-12.04.2017)

8 Nikolas Lavranos. The Brazilian Tyres Case: Trade Supersedes Health. Trade, Law and Development. Vol 1. # 2(2009) p. 11

9 ВТО и Региональные интеграционные объединения: Соотношение «Правовых Сил» в урегулировании торговых споров: А.С.Смбатян //Российский внешнеэкономический Вестник, 2011, №8, C.18

10 Толстых В.Л. Недавние решения суда ЕврАзЭС: попытка доктринального анализа // Евразийский юрид. журн. 2013. N 8, C. 163

11 К вопросу о создании Евразийского Союза: интеграция и наднационализм: Нешатаева Т.Н. // Закон, 2014, № 6, C. 76

12 Решение Коллегии Суда ЕврАзЭС от 24.06.2013 по делу по заявлению ПАО «Новокрамоторский машиностроительный завод» URL:www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_148151/ (дата обращения-7.04.2017)

13 Кожеуров Я.С. «Институты международного правосудия и право Евразийского экономического союза: «Cмотр правовых сил»// Российский юридический журнал. 2016. №4. С.101

14 Исполинов А.С. (автор параграфа): Институты международного правосудия.// Международные отношения. Москва. С. 286 — 287

15 Постановление Суда ЕАЭС от 12.12.2016 (ТП «Руста-Брокер»). URL: http://courteurasian.org/page-24161 (дата обращения-20.04.2017)

16 Кожеуров Я.С. «Институты международного правосудия и право Евразийского экономического союза: «Cмотр правовых сил»// Российский юридический журнал. 2016. №4. С.99

17 Договор о функционировании Европейского Союза 25.03.1957 URL: http://eulaw.ru/treaties/tfeu (дата обращения-18.04.2017)

18 Joost Pauwelyn. Legal avenues to “Multilaterising Rigionalism”: Beyond article XXIV. 2007. Доступно наhttp://www.wto.org/english/tratop_e/region_e/con_sep07_e/pauwelyn_e.pdf (дата обращения-20.04.2017)

19 Кожеуров Я.С. «Институты международного правосудия и право Евразийского экономического союза: «Cмотр правовых сил»// Российский юридический журнал. 2016. №4. С.100

20 Исполинов А. С. «Однажды 20 лет спустя// Планы реформы ОРС ВТО», URL:http://zakon/ru/Blogs/odnazhdy_20_let_spustya__plany_reformy_ors_vto/17428 (дата обращения-12.04.2017)

21 Russia- Tariff Treatment of Certain Agricultural and Manufacturing Products (DS485) 2016

22 Russia- Tariff Treatment of Certain Agricultural and Manufacturing Products (DS485) 2016, Para. 7.43-7.44

23 Кадышева О.В. К вопросу об ответственности Российской Федерации за решения, принятые Евразийской Экономической Комиссией// М. 2015. С. 192

Источник: https://zakon.ru/

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *