Публичная дипломатия в обществе постправды

 _ Брюс Уортон, и.о. заместителя госсекретаря США по публичной дипломатии и связям с общественностью. Гуверовский институт Стэнфордского университета. Стэнфорд, 20 марта 2017 г. Публикуется на дискуссионной основе по просьбе Фонда поддержки публичной дипломатии им. А.М. Горчакова.

Спасибо большое за то, что представили меня. Около шести десятилетий назад Герберт Гувер сказал, что хотел бы, чтобы Гуверовский институт «предоставлял Америке меры по обеспечению безопасности американского образа жизни», и это высказывание соответствует задаче нашей встречи здесь сегодня с тем, чтобы обсудить острую необходимость, как для нашей страны, так и мира в целом – концепцию «общества постправды». Я благодарен Гуверовскому институту и Консультативной комиссии США по публичной дипломатии за то, что ни нас здесь собрали для этого важного разговора. 

Общество «постправды»

В средствах массовой информации, в академических кругах и в правительстве США неоднократно обсуждалась жизнь в обществе «постправды» или «постфактов» и как ей управлять. Во многом это связано с решением Оксфордского словаря сделать «постправду» словом 2016 года. Согласно их определению, это прилагательное употребляется для обозначения «обстоятельств, при которых объективные факты являются менее значимыми в процессе формирования общественного мнения, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям».

В таком мире дебаты в области государственной политики в основном формируются тем, что «ощущается» правдивым и что соответствует уже существующим убеждениям и предрассудкам, которые зачастую не имеют привязки к объективным фактам и особенностям политики. Речь идет больше не о том, что факты полностью игнорируются, а о том, что они, скорее, представляют собой второстепенную важность или просто не являются достаточно убедительными, особенно если они ставят под вопрос то, что считается правдой на институциональном уровне. В этой связи все мнения имеют равный вес вне зависимости от того, насколько разными они являются.

И хотя это не новая концепция – она играла роль в политике с древних времен – в наше время социальные сети усилили эту проблему за счет увеличения скорости распространения фальшивой информации, создавая «цифровые пожары» дезинформации. К тому времени как ложная информация появилась, зачастую уже поздно запускать эффективный процесс ее опровержения, основанный на фактах.

Усугублением проблемы активно занимаются негосударственные и государственные игроки, которые нацелены не только на распространение ложной информации, но и, что в большей степени опасно, на подрыв доверия к традиционным источникам информации. Эти игроки – которых фанаты Get Smart называют общим словом «KAOS» – необязательно хотят, чтобы люди верили в то, что они горят правду, но, скорее, чтобы думали, что никто ее не говорит. Эта цель направлена на снижение доверия общества к государственным институтам, официальным информационным агентствам и экспертам, на оказание влияния на граждан с помощью стремительной атаки с использованием сомнительной информации, получаемой за счет роста ее распространения в социальных сетях.

Несмотря на то, что многое является точным в этом описании, я бы хотел оспорить тот взгляд, что мы живем в обществе «постправды» — если под этим понимается то, что правда и факты больше не имеют значения. Факты, на самом деле, существуют. Они есть, и мы не можем управляться без них. И они остаются убедительными, если являются частью большего рассказа, основанного на правде, который подтверждается соответствующими действиями. Создание и эффективное представление этого рассказа зарубежной общественности является сегодня действительно сложной задачей для публичной дипломатии. Получение подтверждения того, что «наши дела соответствуют нашим словам» является задачей каждого.

Конкурируя с ложными фактами

Как я сказал, я не считаю, что мы живем в мире вне фактов. Мы столкнулись сегодня с активной конкуренцией на всех уровнях. Факты конкурируют с псевдофактами на предмет содержания, скорости и получения внимания общественности. И действительно, люди принимают истории, которые «дают ощущение» правдивых с большей готовностью, чем истории, которые ставят под вопрос их убеждения. Однако они принимают их для себя, потому что верят, что они и есть правда.

Brexit часто приводится в качестве примера феномена постправды – когда лидер-член Парламента, являющийся сторонником выхода, говорит, что «люди в этой стране устали от экспертов». Но в то же время Институт правительства, являющийся британской правительственной организацией, опубликовал результаты опроса общественного мнения, поведенного фирмой Populus, которые указали на то, что 85% опрошенных хотели бы, чтобы политики консультировались с профессионалами и экспертами при принятии сложных решений, а 83% хотели бы, чтобы правительство принимало решения на основании объективных данных. В Соединённом Королевстве уровень доверия к экспертам и уверенности в правительстве вырос со времени проведения аналогичного опроса в 2014 г., и обе группы людей, которые хотели бы выйти и остаться в ЕС, выразили одинаковое мнение.

На этой стороне Атлантики опросы общественного мнения показывают, что американцы хотят правды, основанной на фактах. Согласно исследованию, проведенному Media Insight Project, который представляет собой партнёрство между American Press Institute и AP-NORC Center for Public Affairs Research, 40% опрошенных заявили, что они помнят конкретный случай, когда их доверие к средствам массовой информации было подорвано в основном из-за неточностей в информации или получения впечатления об ее однобокости и что наиболее важным фактором сохранения доверия общества к журналистике является точность фактов.

Существуют также и риски в принятии парадигмы постправды. Специалисты по распространению информации, эксперты и официальные лица могут почувствовать себя не в состоянии справиться с этим и поддаться бездействию или, хуже того, соблазниться «техникой постправды», которая взывает только к эмоциям и побочным факторам или ставит под сомнения убеждения общества.

Присутствует также и соблазн ответить на поток дезинформации с помощью опровержения каждой фальшивой истории, но это проигрышное предложение. Их слишком много, они распространяются очень быстро, а нас слишком мало, чтобы гоняться за ними.

Отчет, опубликованный RAND в 2016 г. под названием «Российская модель пропаганды «Пожарный шланг с потоками лжи», сделал три важных наблюдения: 1) люди склонны верить тому, что им повторяют; 2) пропагандисты получают выгоду, когда могут произвести первое впечатление; 3) последующие опровержения могут, фактически, способствовать усилению первоначальной дезинформации, а не разоблачению ее. Вывод отчета состоит в том, что наиболее эффективным способом реагирования на дезинформацию является не опровержение каждой фальшивой истории, но направление «потока» точной информации туда, куда направлено действие «пожарного шланга с потоками лжи» с тем, чтобы увести целевую аудиторию в более конструктивном направлении.

Я согласен с этим подходом и был согласен на протяжении лет. Способом борьбы с псевдофактами и дезинформацией является представление нашего собственного убедительного изложения фактов, которое является правдивым, аргументированным и основанным на вечных ценностях и задачах, объединяющих людей, не самой маловажной из которых является укрепление коллективной безопасности и благосостояния. С целью получения доверия и изложения фактов соответствующим образом мы должны также слушать и осознавать страхи, причины недовольства и убеждения нашей аудитории.

Но речь идет не только о том, чтобы рассказать хорошую историю, изложение фактов должно быть привязано к действиям.

Как раз таким случаем являются исследования космоса в этой стране, в частности стремление высадить человека на Луну. В контексте холодной войны эта попытка была важной целью в области безопасности, которая требовала поддержки общественности, ресурсов и полной политической ответственности на протяжении многих лет. В 1961 г. президент Кеннеди выступил с исторической речью перед совместным заседанием Конгресса, в ходе которой установил для США курс на Луну и за которой последовали его другие выступления и действия, вдохновившие не только американцев, но пригласившие аудиторию со всего мира принять участие в этом великом начинании. Зарубежная общественность дружелюбно приняла стремления США от имени человечества. Когда вся планета следила за Нилом Армстронгом, который вышел из лунного модуля «Eagle» и сказа фразу «это один маленький шаг для человека, громадный шаг для человечества», он дистиллировал в эти несколько слов повествование длиною в десятилетия, которое заполняло воображение и давало надежду миллиардам людей во всем мире.

Другим примером служит «Голос Америки». Я рад, что Аманда Беннет находится здесь и упомяну больше об этом позднее, но она сказала кое-что на прошлой неделе на открытом заседании на Капитолийском холме, что поразило меня. Она описала «Голос Америки» как «экспортирование первой поправки» – что означает ценность и важность свободной и независимой прессы для американцев – посредством сбалансированного освещения событий на основании фактов для миллионов людей в закрытых обществах ежедневно. Мы говорим об этом, и мы делаем это. Ничто не имеет такой силы как живой пример, и, практикуя публичную дипломатию, я не могу не гордиться позицией, которую в прямом и переносном смысле проповедует «Голос Америки».

Короче говоря, мы должны «направлять разговор» или будем рисковать потерять доверие. Это не означает, что борьба с дезинформацией проста. Она требует стратегического мышления, креативной тактики и долгосрочных инвестиций. Госдепартамент и другие части федерального правительства занимались этим вопросом в течение нескольких лет, и анализ того, насколько эти попытки преуспели, поможет нам наметить направления на будущее.

Пример из практики – подход государства к борьбе с экстремистской идеологией

После террористических атак 11-го сентября мы в правительстве – и те из вас, кто находится в академическом мире и исследовательских институтах – отчаянно пытались найти объяснение тому, что произошло и, что еще более важно, предотвратить повторение подобного снова с особым вниманием на сдерживание и борьбу c привлекательностью экстремистской идеологии.

Все идеи приветствовались, и мы заставляли наших людей думать креативно и пробовать новые подходы. Одним из подходов, направленных на широкую аудиторию, была 15-милиионная кампания «Shared Value», в рамках которой рассказывалось о том, что мусульмане живут счастливо в Соединенных Штатах. Несмотря на хорошо поставленные цели, послание не учитывало лежащие в основе причины недовольства и не считалось эффективным для того, чтобы достучаться до мусульманской аудитории за рубежом.

Другой идеей несколько лет назад, как вы можете помнить, было видео «Добро пожаловать на землю ИГИЛ», которое распространилось с невероятной скоростью по совершенно другим причинам. Его жестко критиковали за использование вражеской тактики и за то, что оно воспринималось как издевательство. Наиболее критичным стало то, что оно оказалось неэффективным, поскольку правительство США не являлось надёжным источником информации для целевой аудитории, которую это послание, казалось, еще более отдалило.

Нашим попыткам препятствовала неспособность корректно оценить влияние нашей работы. Так, например, в прошлом Центр стратегических контртеррористических коммуникаций (CSCC), который был создан в 2010 г. для борьбы с экстремистской идеологией, мог указать на число тех, кто следил за его деятельность на Facebook или Twitter – при этом число угроз смерти и попыток закрыть его аккаунты стало свидетельством того, что центр смог проникнуть под кожу ИГИЛ – но он не мог измерить эффективность своей работы. В результате этого никогда не было ясно, достигли ли его попытки тех, кто находился под риском присоединиться к ИГИЛ, не говоря уже о тех, кто свернул с этого пути.

CSCC также испытывал недостаток в ресурсах. Его бюджет составлял порядка $5-6 млн. в год, тогда как Пентагон тратил около 150 млн. на аналогичную деятельность, а ЦРУ и того больше. Эта ситуация была даже освещена в средствах массовой информации, когда ABC News описал стратегию передачи сообщений правительства США с целью борьбы с экстремистской идеологией как недостаточно финансируемую и неэффективную.

Этот опыт преподал нам массу уроков с тем, чтобы выбрать новую дорогу для борьбы с ложными историями, включая следующее:

  • не имитировать врага;
  • иметь в наличии убедительное послание, основанное на фактах и доказательствах, которые учитывают лежащие в основе причины недовольства;
  • заключение партнёрств с авторитетными, независимыми, заслуживающими доверия средствами передачи информации;
  • использование технологии с целью выявления нужной аудитории и лучших подходов для передачи ей информации;
  • применение аналитики с целью оценки эффективности и сообщение этой информации обратно прессе; и
  • получение политической и административной поддержки, включая достаточное финансирование и персонал.

Что касается технологического аспекта, меня особенно наполняет энтузиазмом возможность использовать такие инструменты, как анализ профилей в социальных сетях (SGA), который помогает нам определить заслуживающих доверия лиц, которые формируют точку зрения онлайн в каждой стран. Анализ сетей может предоставить информацию о двух критических аспектах: 1) темах, важных для людей в целевой аудитории и 2) наиболее влиятельных людях в этих тематических группах. Эта информация, которая ежедневно используется компаниям для анализа предпочтений потребителей и убеждения их покупать больше, может дать четкое представление с целью  привлечения целевой аудитории в партнёрстве с авторитетными лицами, которым она больше всего доверяет. Нам в правительстве США запрещено использовать такие инструменты, когда информация касается граждан США.

Новый подход

Пользу от этих уроков получает новый Центр глобального взаимодействия (GEC) Госдепартамента США, которому в законодательном порядке было дано задание «вести, синхронизировать и координировать попытки федерального правительства с целью осознания, понимания, выявления и противостояния зарубежной государственной и негосударственной пропаганде, направленной на подрыв национальных интересов в области безопасности Соединённых Штатов». Выполняя эту роль, GEC  является межведомственных органом и занимается разработкой общеправительственного подхода к борьбе с клевещущими игроками в информационном пространстве, пытается эффективно использовать сильные стороны и возможности каждого агентства, участвующего в этой деятельности. Ключевым элементом, обеспечивающим координацию и максимальную эффективность, является межведомственная синхронизационная встреча, которая еженедельно проводится GEC.

GEC также получает значительную поддержку на Капитолийском холме от обеих партий. На самом деле, именно Конгресс расширил мандат GEC – который первоначально включал исключительно негосударственных игроков – с тем, чтобы выявлять, понимать и разоблачать пропаганду, спонсируемую правительством, а также дезинформацию и противодействовать им.

Что касается ресурсов, финансирование GEC составляет приблизительно $16 млн. на 2017 год, к этому будут добавлены дополнительные средства в размере $19,8 млн. в 2018 году. Кроме того, Конгресс одобрил – хотя это не является обязательным – передачу Министерством обороны $60 млн. в год, как в 2017 г., так и 2018 г., для поддержки деятельности GEC.

Сегодня мы особое внимание уделяем важности фактов, и центральным в работе GEC является внесение основанной на фактах информации в информационное пространство для борьбы с насильственной экстремистской радикализацией и вербовкой. Информационное содержание разрабатывается в ходе совместных тематических кампаний в сотрудничестве с межведомственным агентством США и членами «Коалиции по борьбе с ИГИЛ» и другим глобальными партнерами. Поддержка со стороны GEC включает финансирование, техническую поддержку, наращивание потенциала, разработку и внедрение совместных проектов.

Используя это подход, мы сократили прямое участие в борьбе с вооруженным экстремизмом в пользу сообщений, исходящих от партнеров, на местном уровне. Эти партнеры — заслуживающие доверия голоса, которые смогут доставить сообщения, находящие отклик в сердцах населения в группах риска, и к ним относятся НКО, школы, молодежь, общественные деятели и лидеры гражданского общества, высшее духовенство и правительства.

В дополнение к этому, GEC использует анализ и обработку данных, получаемых из государственного и частного сектора – включая за счет процедур опроса общественного мнения, изучения аудитории и проведения научных исследований – с тем, чтобы выявить и понять целевую аудиторию, направить и обеспечить информацией каналы передачи информации, разработать содержание и эффективно оценить результаты.

Так, например, кампания GEC «Дезертиры» использовала информацию, полученную от 14 стран Коалиции, и рассказывала о жизненном опыте дезертиров ИГИЛ и о том, как их вербовка отразилась на их семьях. Всего за одну неделю кампания достигла 2,4 млн. человек, которые просмотрели в общей сложности более 1 млн. минут видео. В конечном итоге, кампания «Дезертиры» достигла нескольких миллионов человек и собрала 780 000 кликов от людей, идентифицированных как находящихся в группе риска для вербовки вооруженными экстремистами. Несмотря на впечатляющее число просмотров, стоимость это кампании, основанной на данных, составила лишь $15 000.

Конечно же, GEC все еще является достаточно новой организацией, поэтому я с нетерпением жду возможности в будущем, чтобы рассказать вам как она преуспевает. Однако я думаю, что мы находимся на правильном пути с точки зрения борьбы с идеологией, которая торгует ложью, посредством сотрудничества с заслуживающими доверия партнерами, чтобы представить факты и варианты, являющиеся правдивыми.

Заключение

Возвращаясь к своему первоначальному утверждению, я при всем уважении не соглашаюсь с концепцией того, что мы живет в «обществе постправды». Вместо этого мы усиленно конкурируем с  псевдофактами, но правда все еще имеет ценность, ее хотят услышать, и она, в конечном итоге, убедительна. Мы просто должны найти правильные способы, чтобы ее донести.

И в то время как некоторые из моих комментариев касались распространения информации в области публичной дипломатии, мы должны помнить, что многие другие инструменты публичной дипломатии имеют жизненно важную роль в распространении правды, как например, образовательные и культурны обмены, молодежные инициативы и программы обучения английскому языку. Эти виды взаимодействия людей помогают переосмыслить разговоры об острых проблемах, продемонстрировать ценность прозрачности и получить доверие целевой аудиторией.

И наконец, есть один критически важный элемент в этом споре. В дополнение к предложению убедительного, правдивого изложения информации, я верю, что мы также должны помогать зарубежной общественности, на которую нацелены согласованные дезинформационные кампании, лучше понимать опасности принятия всего за чистую монету и содействовать им в культивировании «здорового скептицизма». Под этим я не имею в виду стимулирование паранойи, а просто бдительности.

Обучающие и образовательные программы, которые культивируют как любознательный склад ума, так и обучают навыкам потребителей информации, чтобы отделять зерна от плевел, являются жизненно важными. С одной стороны, мы делаем это за счет TechCamps, которые занимаются вопросами дезинформации. Эти интерактивные семинары, которые проводятся техническими экспертами, наращивают потенциал ключевых зарубежных авторитетных лиц в гражданском обществе, чтобы вытеснить фальшивые новости.

Однако, с тем, чтобы быть полностью эффективными, мы должны начинать с раннего возраста. Недавнее исследование Stanford продемонстрировало, что студенты с наиболее высокими отметками не могут отличить фальшивые новости от реальных, поскольку им зачастую не хватает навыков критического мышления, которые необходимы, чтобы отделить правду от дезинформации. Теория игры обладает потенциалом, который поможет нам найти более умные пути обучения студентов навыкам проверки информации; видеоигры могут содержать элементы, которые помогают игрокам всех возрастов больше узнать и относиться с подозрением к лжефактам. Осознание этого привело к тому, что некоторые учителя по всей стране используют такие игры, как «Саймон сказал», чтобы помочь студентам приобрести эти навыки.

Помимо этих идей я верю в то, что мы должны задаться вопросом какие экономические механизмы могут быть использованы с тем, чтобы содействовать скептицизму и объективной правде? Существуют ли известные модели ведения бизнеса, которые награждаю за честность и наказывают за бесчестность? Возможно, некоторые из вас могут заинтересоваться проведением исследований в этих областях.

Я с нетерпением жду обсуждения этих вопросов с вами, но прежде чем мы предоставим возможность задавать вопросы и делать комментарии, я бы хотел поблагодарить всех вас за ваш интерес и поддержку работы публичной дипломатии. Мы в правительстве нуждаемся в ваших предложениях, идеях и таланте. Наши задачи слишком большие, а наши ресурсы слишком ограничены, чтобы работать одним. Вместе, я знаю, мы сможем успешно управлять сегодняшним морем дезинформации и пропаганды и найти продуктивный способ, чтобы двигаться вперед. В конце концов, правда на нашей стороне.

 

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *