Устранение нетарифных барьеров внутри ЕАЭС существенно поднял бы ВВП стран-участниц

_ Евгений Погребняк, Юрий Кофнер. Джалал-Абад, Мюнхен, 27 марта 2020 г.

Официально, в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) существует единый внутренней рынок — отменены тарифные пошлины на взаимную торговлю товарами. Несмотря на этот успех, наличие нетарифных барьеров (НТБ) для взаимной торговли является главным препятствием на пути дальнейший интеграции. При этом общесоюзный эффект от устранения нетарифных барьеров на торговлю товарами, услугами и на взаимные инвестиции между государствами-членами может составит 0,6 более высокого ВВП ежегодно. Таков результат англоязычного доклада группы экономистов под руководством А. Кнобеля (РАНХиГС, ВАВТ), написанного в 2019 году для Банка России.

Главная цель евразийской экономической интеграции – создание единого внутреннего рынка для свободного передвижения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

Действительно, создание таможенного союза и отмена тарифных пошлин между государствами-членами в 2010 году привело к значительному росту взаимной торговли товарами. Недавнее исследование А. Адарова из Венского института сравнительных международных экономических исследований (wiiw), используя гравитационную модель, показало, что благодаря созданию ТС, взаимная торговля в 2010-2014 годах была в среднем три раза выше, чем если страны-участницы не создали бы таможенный союз. Далее, в период с 2015 по 2018 годы торговля внутри ЕАЭС увеличилась на 23,6%.

Однако, во-первых, дальнейшему росту взаимной торговли, который за исследуемый период так и не стал больше 14% от всей торговли ЕАЭС, мешает сохранение множества нетарифных барьеров. На основе масштабного опроса 530 предприятий Беларуси, Казахстана и России группа экономистов ЕАБР под руководством Е. Винокурова подсчитала, что нетарифные барьеры во взаимной торговле «крадут» 15 — 30% стоимости товарного экспорта.

Нетарифные барьеры

Нетарифные барьеры к торговле (НТБ) – это совокупность методов государственного регулирования внешнеэкономической деятельности, имеющих эффект снижения/удорожания/усложнения импорта (или экспорта), но не относящихся к таможенно-тарифным методам государственного регулирования. Они включают большой набор мер, в том числе: технические регламенты и стандарты,  санитарные и фитосанитарные меры, квоты, запреты и меры количественного контроля, меры ценового контроля и меры, влияющие на конкуренцию (институт специмпортеров, ограничения в области сбыта и государственных закупок, субсидии).

За последние двадцать пять лет, начиная с создания ВТО в 1994 году, нетарифные барьеры превзошли импортные тарифы в качестве основного инструмента торговой защиты для стран и интеграционных блоков. В период с 1997 по 2015 годы простая средняя адвалорная стоимость мировых тарифов на импорт снизилась с ~ 12% до ~ 5%, в то время как простая средняя адвалорная стоимость НТБ увеличилась с ~ 20% до ~ 57%.

Во-вторых, в современной экономике, торговля товарами становится все менее важным для обеспечения международной конкурентоспособности и экономического роста. Все более важными становятся другие факторы производства и их беспрепятственное передвижение – инвестиции (капитал) и услуги. Так, согласно данным ОЭСР, импорт услуг занимает больше ¾ из общей стоимости импорта товаров и услуг в Российскую Федерацию. И услуги создают 51–62% ВВП государств-членов ЕАЭС.

Но именно здесь – в секторе услуг и в движении капитала – сохраняются основные барьеры. По мнению ЕЭК, единые правила уже распространяются на 55% видов услуг. Однако, по экспертной оценке доцента Евразийского национального университета М. Хасенова, общий рынок услуг в ЕАЭС создан лишь на 17%.

Согласно исследованию команды А. Кнобеля, нетарифные барьеры поднимают стоимость взаимной торговли услугами в ЕАЭС на 34%. Республика Беларусь имеет наиболее высокие нетарифные барьеры на импорт услуг из других стран Союза – 46% (Табл. 1). Например, Минск до сих пор не разрешает открытие фиалов банков из других государств-членов объединения на своей территории (но намерен снять это ограничение в ближайшее время).

Табл. 1 Адвалорный эквивалент нетарифных барьеров на трансграничные услуги внутри ЕАЭСа (в %)

РА РБ РК РФ Средневзвешенное значение внутри ЕАЭС
Транспорт, иной 30,7 52,2 41,1 42,8 45,2
Водяной транспорт 30,7 52,2 41,1 42,8 45,2
Воздушный транспорт 30,7 52,2 41,1 42,8 45,2
Телекоммуникации 30,2 43,6 23,2 19,9 28,1
Финансовые услуги 30,2 43,6 23,2 19,9 28,1
Страхование 30,2 43,6 23,2 19,9 28,1
Деловые услуги, иные 57,7 34,6 0 9 18,5
Простое среднее значение 34,3 46,0 27,6 28,2 34,1

Источник: (Knobel et al. 2019) и собственные расчеты. аВ исследовании отсутствовали данные за Кыргызскую Республику.

Нетарифные барьеры также усложняют привлечение взаимных инвестиций в сектор услуг: в среднем по ЕАЭС на почти 26%. Наиболее высокие ограничения в Российской Федерации, где они «съедают» 28,6% ПИИ (Табл. 2).

Табл. 2 Адвалорный эквивалент нетарифных барьеров государств-членов ЕАЭСа на прямые иностранные инвестиции в секторе услуг (в %)

РА РБ РК РФ Средневзвешенное значение для ЕАЭС
Транспорт, иной 31 36,9 53 36б 38,9
Водяной транспорт 38,7 30,3
Воздушный транспорт 51,6 33,8 0 55,9 45,4
Телекоммуникации 1,3 3,2 3,8 1,9 2,3
Финансовые услуги 5,3 13,8 12,3 11,9 12,0
Страхование 13,6 14,2 19,4 27,3 25,3
Деловые услуги, иные 18,7 15,1 21,2 28,3 26,5
Простое среднее значение 17,4 16,7 15,7 28,6 25,8

Источник: (Knobel et al. 2019) и собственные расчеты. аВ исследовании отсутствовали данные за Кыргызскую Республику. бДанные взяты из (Fontagné et al. 2016).

По состоянию на март 2020 года, в ЕАЭС в целом имелись 66 препятствий, мешающих функционированию внутреннего рынка ЕАЭС. Большинство препятствий встречается в следующих пяти направлениях: техническое регулирование — 22,7%; энергетическая политика — 19,7%; налоговая политика — 9,1%; транспортная политика — 9,1%; государственные закупки — 6,1%. В период с 2016 года по март 2020 года общее количество зарегистрированных препятствий увеличилось: с 60 до 66 (в сентябре 2019 года их было 71).

Главным приоритетом белорусского председательства в ЕАЭС и одновременно главной задачей Михаила Мясниковича на посту нового председателя Коллегии ЕЭК официально названо одно – устранение (не-тарифных) барьеров для обеспечения единого внутреннего рынка для свободного передвижения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

Исследование А. Кнобеля и его коллег, проведенное с помощью модели общего равновесия, показывает, что кропотливое исполнение такой повестки и привело бы к существенному положительному эффекту для увеличения благосостояния и экономического роста государств-членов ЕАЭС. Так, снижение нетарифных барьеров на взаимную торговлю товарами и услугами, а также на взаимные инвестиции внутри Союза, привело бы к тому, что валовой внутренней продукт Российской Федерации ежегодно был бы на 0,4% выше, чем без более последовательной политики устранения НТБ. ВВП Республики Казахстан был бы на 0,8% выше ежегодно. А республики Армения и Беларусь больше всего выиграли бы от настойчивой работы по снижению нетарифных барьеров в ЕАЭС: каждый год их ВВП был бы на 2,6% и на 3% выше, соответственно. Суммарный средневзвешенный эффект означал бы 0,6% более высокого ВВП Евразийского экономического союза ежегодно.