Влияние вступления Узбекистана в ЕАЭС на банковский сектор

_ Юрий Кофнер, приглашенный научный сотрудник Сколковского института исследований развивающихся рынков, главный редактор аналитического портала «Евразийские Исследования». Мюнхен, 17 марта 2020 г.

В октябре 2019 года Министерство экономики и промышленности Узбекистана обнародовало проект «Концепции комплексного социально-экономического развития республики до 2030 года», в который включены планы «заключения соглашения о свободной торговле с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС)» к 2021 году и «оценки возможности вступления в ЕАЭС и ВТО» к 2025 году. В марте 2020 года правительство Узбекистана одобрило предложение стать государством-наблюдателем при ЕАЭС. В качестве следующих шагов это предложение должно быть рассмотрено узбекским парламентом, затем президентом Узбекистана, а затем оно должно быть направлено на рассмотрение Высшим Евразийским экономическим советом. В настоящее время единственным другим государством-наблюдателем в ЕАЭС является Республика Молдова.

Обе стороны — Узбекистан и страны-участницы ЕАЭС — намерены использовать формат наблюдателя для дальнейшего изучения всех возможных вызовов и преимуществ потенциального вступления страны в Евразийский экономический союз.

Прогноз


Хотя в настоящее время проводятся исследования для изучения возможного воздействия на торговлю товарами от вступления Узбекистана в ЕАЭС, цель данной статьи — оценить вероятные эффекты торговли и благосостояния от такого шага в секторе услуг. В качестве тематического исследования автор рассмотрит потенциальное влияние на финансовые услуги от участия Ташкента в общем финансовом рынке ЕАЭС, что предполагает принятие на себя всех обязательств по предоставлению национального режима кредитовым организациями из всех других государств-членов ЕАЭС.

Выбор данного вопроса для исследования обусловлен тем, что в частных экспертных интервью профильные специалисты неоднократно высказывали автору мнение, что при вступлении в ЕАЭС можно ожидать экспансию казахстанских и российских банков на узбекский банковский рынок.

Несмотря на либеральные реформы, начатые президентом Мирзоевым в 2017 году во всех секторах экономики, банковский сектор страны все еще довольно закрыт для конкуренции — как внешней, так и внутренней. Согласно недавнему отчету Всемирного банка, на пять доминирующих государственных банков приходится 85 процентов общесистемных активов и 89 процентов совокупных кредитов. Примечательно, что к началу 2020 года было всего пять банков с иностранным капиталом, но единственным истинно иностранным кредитором, который вошел в Узбекистан с начала программы реформ Мирзиёева, является казахстанский Халык Банк.

Автор определил участие республики в общем финансовом рынке ЕАЭС в качестве двух сценарий: первый был определен как 20-процентное взаимное снижение нетарифных барьеров (НТБ) в банковском секторе, второй — как более глубокое 50-процентный взаимное сокращение НТБ.

Для моделирования в этой статье автор использовал следующие исходные данные: 1. Двусторонние данные по торговле финансовыми услугами за 2012 год по четырем сторонам (ЕАЭС, Узбекистан, США и «остальной мир»), взятые из баз данных OECD Statistics и UN Comtrade с использованием классификации EBOPS 2002 («финансовые услуги»). Для двусторонних торговых потоков предпочтение было отдано импорту. 2. Адвалорные эквиваленты нетарифных мер (AVEs of NTMs) в коммерческом банковском обслуживании для ЕАЭС, США (21 процент) и остального мира (~ 40 процентов) были взяты из базы данных OECD STRI на 2018 год. Оценки AVE’s of NTMs в коммерческом банковском деле для Узбекистана и для «не-российских» государств-членов ЕАЭС, перечисленные в текущей научной литературе, нереаллистично низки — обычно от 5 до 20 процентов. В этой связи, автор решил использовать российский индекс ограничения торговли услугами (STRI) на уровне 35 процентов с 2018 года в качестве общего AVE of NTM для всего ЕАЭС в этом секторе. В 2018 году на долю Российской Федерации приходилось ~ 86 процентов от общего объема импорта услуг из вне ЕАЭС. AVEs of NTMs между госдударствами-членами ЕАЭС были приняты равными нулю. AVEs of NTMs в коммерческом банковском деле для Узбекистана были оценены автором в ~ 50 процентов в соответствии с методологией количественного определения (Gootiiz 2012) с учетом реформ и относительного протекционизма в банковском секторе страны. 3. Эластичность импорта, взятая из (Ghodsi et al. 2016). Эластичность экспортного предложения (1.5) и замещения (5) была принята как постоянная во всех секторах и регионах.

Результаты


Вступление Узбекистана в ЕАЭС и участие в общем финансовом рынке Союза, определяемые как взаимное сокращение НТБ на 20 процентов, увеличит общий объем узбекского экспорта финансовых услуг в Евразийский экономический союз на 22 процента (0,6 млн. Долларов США) и увеличит евразийский экспорт в Узбекистан финансовых услуг на 30 процентов (2,3 млн. долларов США). Валовой эффект благосостояния (излишек производителя + излишек потребителя) составит 0,9 млн долларов США для Республики Узбекистан и 0,5 млн долларов США для ЕАЭС. Более глубокая интеграция в общий финансовый рынок Союза, определяемая как взаимное сокращение НТБ на 50 процентов, увеличит экспорт финансовых услуг Узбекистана на евразийский рынок на 54 процента (1,5 млн. Долларов США) и увеличит экспорт финансовых услуг Евразии в Узбекистан на 74 процента (6,3 млн. долларов США). Общий эффект от более глубокой интеграции составит 2,3 млн долларов США для Республики Узбекистан и 1,1 млн долларов США для стран-участниц ЕАЭС. В обоих случаях ни узбекские, ни евразийские банки не понесут убытков от взаимного открытия своих рынков.