Экономические перспективы Евразийского экономического союза до 2024 года

Юрий Кофнер, приглашенный научный сотрудник Сколковского института исследований развивающихся рынков, научный сотрудник ИИАСА, главный редактор аналитического портала «Евразийские исследования». Первопубликация была на сайте Венского института политики безопасносности. Мюнхен, 13 января 2020 г.

В 2019 году мы отметили первые пять лет Евразийского экономического союза (ЕАЭС). До какой степени Союз смог повысить благосостояние своих граждан и создать единый рынок для свободного перемещения товаров, услуг, рабочей силы, капитала и предприятий, автор проанализировал в двух статьях ниже (на английском языке):

Five years EAEU: institutions, international rankings, socio-economic development.

Did the EAEU create a common market for goods, services, capital and labor within the Union?

В данной аналитической статьи же, используя и сравнивая прогнозные данные Евразийского банка развития, немецкого ifo-Института и Международного валютного фонда (МВФ), автор хотел бы представить экономические перспективы Евразийского экономического союза на следующую «пятилетку», т.е. до 2024 года. Особое внимание будет уделено перспективам роста ВВП и ожидаемым темпам инфляции, а также трем основным внешним факторам, которые в значительной степени влияют на эти показатели: совокупный спрос основных торговых партнеров ЕАЭС, тенденции в международной торговле и мировые цены на сырье и энергоносители.

Темпы экономического развития


Благодаря циклическому ходу конъюнктуры, который совпал с благоприятным внешним климатом, темпы роста ВВП ЕАЭС достигли 2,5% в 2018 году. Однако в 2019 году в результате глобального экономического замедления экономика Союза выросла только на 1,5%. Используя данные Евразийского банка развития, можно предсказать, что экономический рост снова стабилизируется в 2020 году на уровне 2,0%, а затем немного улучшится в 2021 году на уровне 2,2% (диаграмма 1, таблица 1).

Диаграмма 1. Ожидаемые темпы роста ВВП стран-членов ЕАЭС и ЕАЭС (изменение в годовом исчислении, 2018-2021)

Источник: Департамент статистики ЕЭК, Евразийский банк развития и авторские расчеты.

На основе данных МВФ можно сделать аналогичные, но осторожно более оптимистичные прогнозы, ожидая, что экономика ЕАЭС вырастет на 2,1% в 2020 году, на 2,2% в 2021 году, снова на 2,1% в 2022 году и даже на 2,3% в 2023 году. В 2024 году она может стабилизироваться. обратно до 2% (диаграмма 2, таблица 2).

Диаграмма 2. Ожидаемые темпы роста ВВП стран-членов ЕАЭС и ЕАЭС (изменение в годовом исчислении, 2018-2024)

Источник: Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года, и расчеты автора.

Экономисты, запрошенные в рамках Обзора мировой экономики ifo-Института (ifo World Economic Survey), которое ежеквартально публикуется мюнхенским ifo-Институтом, выразили аналогичные ожидания относительно перспектив экономического роста в Евразийском регионе. Согласно исследованию, ежегодные темпы роста ВВП в течение следующих 3-5 лет для региона Содружества, как ожидается, будут чуть выше 2%, для Казахстана чуть выше 4% и для Российской Федерации на уровне 1,8%.

Зависимость от внешних обстоятельств


В период с 2014 по 2018 годы товарооборот с третьими сторонами составлял в среднем 86,5% от общего объема торговли товарами Союза. Другими словами, экономическая модель ЕАЭС ориентирована на экспорт и зависит от делового цикла и уровня потребления его основных внешних торговых партнеров.

Экономическое положение основных торговых партнеров


В 2018 году Европейский союз (50,5% от общего объема экспорта) был основным покупателем товаров, экспортируемых ЕАЭС. Среди стран Европейского союза наиболее значительными были поставки в Нидерланды (10,4%), Германию (7,4%), Италию (5,8%) и Польшу (3,8%). Показатели по Нидерландам и Польше, вероятно, завышены, так как они являются скорее первыми странами-транзитерами евразийских товаров на пути к основным национальным рынкам в пределах европейской экономической зоны. 26,7% товаров, экспортируемых ЕАЭС, было продано странам АТЭС, из которых 12,8% — Китаю, 4,2% — Южной Корее и 2,8% — Японии и США соответственно. Страны СНГ, не входящие в ЕАЭС, приобрели 5,2% товаров, экспортируемых Евразийским экономическим союзом (диаграмма 3).

Диаграмма 3. Географическая структура экспорта вне ЕАЭС (в% к общему объему, 2018)

Источник: Департамент статистики ЕЭС.

К сожалению, из-за растущей политико-экономической неопределенности, например, Брексит и потрясения в Южной Америке, а также распространяющегося протекционизма, особенно расширяющейся торговой войны между США и Китаем, глобальная экономика переживает серьезное охлаждение, которое, может быть,  превратиться в очередной глобальный финансовый и экономический кризис, аналогичный тому, который произошел в 2008-2009 годах.

Это замедление затрагивает всех основных торговых партнеров ЕАЭС. В период с 2018 по 2021 год темпы роста ВВП ЕС сократятся с 2,2% до 1,6%, а возможно, до 1,5% к 2024 году. Экономика Китая, крупнейшая в мире, будет расти не так быстро, как раньше: от 6,6% в 2018 году до 5,8% в 2021 году и, возможно, до 5,5% в 2024%, что является тенденцией, которую многие эксперты наблюдают с тревогой. Темпы роста ВВП в Соединенных Штатах будут снижаться с 2,8% в 2018 году, когда они пережили бум, до 1,8% в 2021 году и далее до 1,6% в 2024 году. Согласно оценкам ifo, экономический рост в странах с развивающейся экономикой и Юго-Восточной Азии собирается замедляться с 5,1% и 4,2% в 2018 году до 4,9% и 4%, соответственно, в 2021 году. Согласно данным МВФ, к 2024 году он может снова немного улучшиться (диаграммы 4 и 5, таблицы 3 и 4).

График 4. Темпы роста ВВП ЕАЭС в сравнении (изменение в годовом выражении, 2018-2021)

Источник: Департамент статистики ЕЭК, ЕАБР, ifo-Институт и авторские расчеты.

Диаграмма 5. Темпы роста ВВП ЕАЭС в сравнении (изменение в годовом выражении, 2018-2024)

Источник: Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года, и расчеты автора.

Международная торговля


Как уже упоминалось, это замедление глобального экономического роста в значительной степени вызвано охлаждением международной торговли, которая сама находится под негативным влиянием усиливающейся протекционистской политики. Средние темпы роста мирового экспорта, импорта и оборота сократились с 3,4%, 4,1% и 3,3% в 2018 году до 1%, 0,8% и -0,8% соответственно в 2019 году. В 2021 году они снова улучшатся, но уже ниже изначального уровня. Согласно оценкам МВФ, к 2024 году мировой экспорт и импорт должны нормализоваться на уровне чуть ниже 4% (Диаграмма 6, таблицы 3 и 5). Умеренный мировой спрос ограничит экспортный потенциал ЕАЭС и, следовательно, его экспортно-ориентированную экономику.

График 6. Темпы роста мировой торговли (% в годовом исчислении, 2018-2024)

Источник: Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года, КПБ — Нидерландское бюро анализа экономической политики.

Мировые цены на сырье


Что еще более важно, в рамках этой внешней ориентации Евразийский экономический союз сильно зависит от экспорта полезных ископаемых, главным образом нефти, газа и нефтепродуктов, а также металлов и металлопродукции, которые в 2018 году составляли  три четверти структуры экспорта товаров Союза (Диаграмма 7, Таблица 6). Поэтому экономическое развитие в ЕАЭС во многом зависит от мировых цен на традиционные энергоносители и сырье.

Диаграмма 7. Товарная структура экспорта ЕАЭС третьим сторонам (в% к общему объему, 2018)

Источник: Департамент статистики ЕЭК.

Акцизы и налоги в сфере энергетики вносят значительный вклад в национальные бюджеты России, Казахстана и Беларуси. К сожалению, с точки зрения их соответствующих министров финансов перспективы совсем не блестящие. Средние мировые цены на сырую нефть будут снижаться с ок. 70 долларов за баррель до ок. 56 долларов за баррель. Ожидается, что цена на российский природный газ, оплачиваемый на границе с Германией, снизится с 7,9 долл. США за млн. британских тепловых единиц до 5,7 долл. США в 2024 году. В 2019 году произошло сокращение даже до 4,8 долл. США за млн. БТЕ (диаграмма 8, таблица 7). Эта тенденция к снижению во многом обусловлена глобальным экономическим охлаждением и перенасыщением мировых рынков нефти и газа (вставка 1).

График 8. Средние мировые цены на нефть и газ (2018-2024)

Источник: Евразийский банк развития, ifo Schnelldienst 19/2019, Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года.

Вставка 1. Мировой рынок нефти и консенсус ОПЕК +

В конце сентября 2019 года цена на нефть составляла всего 63 доллара; что было ниже, чем весной 2019 года или в среднем в 2018 году. Это связано с тем, что мировой рынок нефти в течение некоторого времени был структурно переполнен.

Цена на нефть находилась под давлением с осени 2018 года, и текущий уровень можно было поддерживать только после того, как ОПЕК, вместе с рядом других экспортеров во главе с Россией (т.н. ОПЕК +), сократила добычу. Согласованные в декабре 2016 года нормы добычи были снова снижены в конце 2018 года, а затем продлены в июле 2019 года как минимум до конца 2019 года.

Несмотря на ограничения добычи со стороны ОПЕК +, поставки нефти во всем мире оставались обильными, поскольку добыча в других странах значительно расширилась, особенно в Соединенных Штатах, где нетрадиционные запасы нефти и газа были в значительной степени задействованы с использованием технологии фрэкинга. В результате мировые запасы продолжают расти.

Запасы в промышленных хранилищах нефти в странах ОЭСР в настоящее время находятся на высоком уровне по сравнению с исторически сложившимися уровнями, так что спрос на поставки нефти может быть покрыт в течение некоторого времени. Кроме того, во многих странах имеются стратегические резервы для смягчения любой потенциальной острой нехватки.

И последнее, но не менее важное: существуют значительные неиспользованные мощности добычи из-за нежелания ОПЕК + добывать больше. Большая часть этого объема находится в Саудовской Аравии и, вероятно, будет недоступна в настоящее время, но в некоторых других странах ОПЕК также имеются значительные свободные мощности, которые, по оценкам Международного энергетического агентства, в настоящее время составляют чуть менее 1 миллиона баррелей в день. Россия также, вероятно, сможет значительно увеличить добычу нефти в краткосрочной перспективе, поскольку текущая ежедневная добыча примерно на 350 тысяч баррелей ниже предыдущего максимума добычи.

Источник: ifo Schnelldienst 19/2019.

Средние мировые биржевые цены на металлы также будут снижаться, достигнув минимум в 2021 году: 68,6% от уровня цен в 2010 году. В частности, цены на медь снизятся с 6 528,2 долл. США за тонну в 2018 году до ок. 5 800 долл. США за тонну в 2021 году. К 2024 году оба индекса, вероятно, снова стабилизируются немного вверх, но снова на более низком, чем предыдущий, среднем уровне (диаграмма 9, таблица 7).

Диаграмма 9. Средние мировые цены на металлы и медь (2014-2024)

Источник: Евразийский банк развития, Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года.

Ожидается, что после относительного спада в 2019 году средние мировые цены на продовольствие к 2021 году будут умеренно расти, а затем стабилизируются в период между 2021-2024 годами (диаграмма 10, таблица 7).

Диаграмма 10. Средние мировые цены на продукты питания (в %, 2010 = 100%, 2018-2024)

Источник: Евразийский банк развития, Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года.

Место в мировой экономике


В результате этих тенденций вес ЕАЭС в мировой экономике может сократиться с 3,7% в 2018 году до 3,4% к 2024 году. Поскольку доля ЕС в мировом валовом продукте будет сокращаться еще быстрее, разрыв между евразийским блоком и европейской экономикой уменьшится с 4,4 до 4,3 раза. Для сравнения, ожидается, что Китай укрепит свои позиции в качестве крупнейшей национальной экономики мира, увеличив свою долю в международной экономике с 18,7% в 2018 году до 21,4% в 2024 году (диаграмма 11, таблица 8).

Диаграмма 11. ВВП по паритету покупательной способности в общемировом объеме (в%, 2018-2024)

Источник: Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года, и расчеты автора.

Инфляция


Ожидается, что из-за замедления как в мировой экономике, так и в самом ЕАЭС, среднегодовой уровень инфляции в последнем будет оседать на уровне 4,2% в 2020 году (с 4,4% в 2018 году) и далее на уровне 4,1% в 2021 году, пользуясь данными ЕАБР. Международный валютный фонд в целом разделяет этот прогноз, ожидая, что уровень инфляции снизится примерно до 4% в период между 2021-2024 годами (диаграммы 12 и 13, таблицы 9 и 10).

Диаграмма 12. Уровень инфляции в государствах-членах ЕАЭС и ЕАЭС (изменение индекса потребительских цен в годовом исчислении, 2018-2021)

Источник: Департамент статистики ЕЭК, Евразийский банк развития и авторские расчеты.

Диаграмма 13. Уровень инфляции в государствах-членах ЕАЭС и ЕАЭС (изменение индекса потребительских цен в годовом исчислении, 2018-2021)

Источник: Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года, и расчеты автора.

Умеренный уровень роста потребительских цен и конвергенция инфляционных тенденций между государствами-членами является важным компонентом для достижения макроэкономической конвергенции и стабильности в интеграционном объединении, что также является частью обязательств, изложенных в Договоре о ЕАЭС (статьи 62, 63). Интересно, что в прогнозах инфляции ЕАЭС на 2018-2021/24 годы с использованием данных ЕАБР и МВФ, мы видим явное сближение национальных уровней инфляции в сторону 4 процентов, что также станет успешным продолжением процесса конвергенции уровня цен, который наблюдался в предыдущей «пятилетке», т.е. в 2014-2018 годах. Кроме того, снижение общесоюзного инфляционного показтеля с 7,5, который наблюдался в среднем в 2014-2018 годах, до 4% в среднем в период с 2018 до 2024 годы, также повысит эффективность денежно-кредитной политики стран-участниц объединения. В свете этой тенденции, ранее предложенная автором идея установить согласованную монетарную политику инфляционного таргетирования на отметке в 4 процента, которая будет выполняться центральными (национальными) банками государств-членов ЕАЭС, станет еще более осуществимой. В настоящее время достижение ценовой стабильности на определённом уровне не установлено в качестве цели согласованной монетарной политики Союза, в отличие от Еврозоны, где такая цель обозначена «как годовой рост индекса потребительских цен ниже, но близко к двум процентам». Единственным исключением является Кыргызстан, который в обеих прогнозных моделях демонстрирует отклонение от среднего по ЕАЭС роста цен и растущие инфляционные тенденции в сторону 5% и выше.

Курсы валют


В период с 2018 по 2021 год все пять стран-участниц ЕАЭС, скорее всего, будут испытывать тенденцию к девальвации своих национальных валют (по сравнению с долларом США), что поможет сделать их экспорт сравнительно более конкурентоспособным на внешних рынках, а также импортозамещение относительно более привлекательным для отечественных потребителей и инвесторов. Эта тенденция к девальвации выглядит более выраженной и более «координированной» для «ядровых» стран Союза — Беларуси, Казахстана и России и, в меньшей степени, для Армении и Кыргызстана. Впоследствии согласованная политика обменного курса, предусмотренная в Договоре о ЕАЭС (статья 64), становится более достижимой для первых трех, чем для последних двух (диаграмма 14, таблица 11).

График 14. Колебания обменного курса в государствах-членах ЕАЭС (по отношению к доллару США, % изменения, 2016 = базисный год, + = повышение курса, — = амортизация, 2018-2021)

Источник: Департамент статистики ЕЭК, Евразийский банк развития и авторские расчеты.

Страновая структура экономики Союза


Экономическое развитие ЕАЭС в основном зависит от показателей российской экономики, на которую в 2018 году приходилось 84,3% общего ВВП Союза. Второй по величине экономикой в Союзе, но все еще далеко позади России, является Казахстан, который составлял 10,6% ВВП ЕАЭС. В следующие пять лет эта асимметрия уменьшится лишь очень умеренно. Доля России в ВВП ЕС сократится только до 83,4% к 2022 году по оценкам ЕАБР и до 83% к 2025 году по данным МВФ. Из-за сравнительно более высоких темпов роста ВВП, Казахстан догонит незначительно, увеличив свою долю в экономике Союза до 11,3% к 2022 году и до 12% к 2025 году, согласно оценкам ЕАБР и МВФ, соответственно. Вес Беларуси в ЕАЭС, равный 4% в 2018 году, снизится до 3,9% в 2022 году и до 3,5% в 2025 году. Как Армения, так и Кыргызстан составляют лишь незначительную долю менее 1% в течение всего изучаемого периода (диаграммы 15 и 16, Таблицы 1 и 2).

Диаграмма 15. Структура ВВП стран ЕАЭС (в % к общему объему Союза, 2018-2022)

Источник: Департамент статистики ЕЭК, Евразийский банк развития и авторские расчеты.

Диаграмма 16. Структура ВВП стран ЕАЭС (в% к общему объему Союза, 2018-2025)

Источник: Международный валютный фонд, база данных «Перспективы развития мировой экономики», октябрь 2019 года, и расчеты автора.

Таким образом, чтобы лучше понять перспективы экономического развития ЕАЭС в целом, необходимо в первую очередь присмотреться к экономическим перспективам Российской Федерации (вставка 2).

Вставка 2. Экономические перспективы России по мнению ведущих немецких аналитических центров

В России замедление экономики было вызвано повышением НДС в начале 2019 года. Несмотря на то, что производство выросло во втором квартале, оно было только на 0,7% выше в первом полугодии, чем в аналогичном периоде прошлого года.

После роста до более 5% в начале года инфляция несколько снизилась в летние месяцы (август: 4,3%), и центральный банк дважды снизил ключевую процентную ставку до 7,25%. В ближайшие месяцы ожидается дальнейшее снижение процентных ставок.

Кроме того, сейчас фискальная политика России расширяется. В рамках программы дополнительных инвестиций в инфраструктуру, здравоохранение и систему образования, которая действует до 2024 года, в нынешнем бюджете были выделены средства в размере около 1,5% валового внутреннего продукта. Таким образом, в прогнозируемом периоде экономическая экспансия в России, вероятно, еще больше усилится. Однако, существует также неопределенность в отношении скорости и эффективности реализации национальных проектов и того, как именно будет расходоваться ликвидная часть Фонда национального благосостояния страны, превышающая 7% ВВП.

В то же время, из-за замедления международной экономики и нового соглашения ОПЕК +, которое предусматривает сокращение добычи нефти, в прогнозируемом периоде не ожидается увеличения экспорта. Также по-прежнему не ожидается широкое восстановление частных инвестиций.

В целом, валовой внутренний продукт, как ожидается, увеличится на 1,2% и 1,5% соответственно в 2019 и 2020 годах, а затем на 1,8% в 2021 году.

Источник: Совместный диагноз: Немецкий институт экономических исследований в Берлине; Институт ifo — Институт экономических исследований им. Лейбница при Университете Мюнхена в сотрудничестве с Центром экономических исследований KOF в ETH Zurich; Кильский институт мировой экономики; Институт экономических исследований им. Лейбница Halle RWI — Институт экономических исследований им. Лейбница в Эссене в сотрудничестве с Институтом перспективных исследований в Вене. Завершено в Берлине 26 сентября 2019 года.

Вывод


Прогноз


В течение следующих пяти лет (2020–2024), экономика ЕАЭС, вероятно, будет ежегодно расти в среднем на 2,1%, что будет выше, чем среднее значение в 0,8%, которое наблюдалось в течение «первой пятилетки» Союза (2014–2018). Рост ВВП будет выше, чем в развитых странах экономика, таких как ЕС и США, но он все равно будет ниже, чем средние темпы роста для стран с развивающейся экономикой, составляющие около 3-5%.

В течение следующих пяти лет ВВП Союза и дальше будет характеризоваться высокой асимметрией по своему страновому составу. Несмотря на относительно высокие годовые темпы роста ВВП в Казахстане, составляющие в среднем чуть ниже 4%, его доля в экономике Союза увеличится лишь незначительно: с 10,6% в 2018 году до 12% к 2025 году. Экономическое развитие ЕАЭС будет по-прежнему зависеть преимущественно от поведения российской экономики, которая, хотя и будет расти с относительно более низкими среднегодовыми темпами в 1,8% в течение исследуемого периода, в 2025 году все равно будет составлять 83% общесоюзного ВВП.

Поскольку 86,5% всей торговли ЕАЭС составляют внешняя торговля с третьими сторонами, а 3/4 этой внешней торговли составляют минеральные продукты и металлы, потенциальное экономическое развитие Евразийского союза сильно зависит от трех внешних факторов: от состояния делового цикла его основных зарубежных торговых партнеров; от объемов международной торговли; от мировых цен на сырьевые товары, в основном энергоносители и различные металлы. К сожалению, в течение следующих двух-пяти лет ожидается неблагоприятная тенденция во всех трех сферах.

Во-первых, из-за растущей глобальной политико-экономической неопределенности и растущего национального протекционизма, особенно из-за расширяющейся торговой войны между США и Китаем, мировая экономика испытывает серьезное замедление. Ожидается, что ежегодные темпы роста ВВП в ЕС снизятся с 2,2% в 2018 году до 1,5% в 2024 году, а в Китае с 6,6% до 5,5%. Ожидается, что только другие страны с развивающейся экономикой, такие как, например, Турция или МЕРКОСУР, к концу изучаемого периода будут расти немного быстрее. Во-вторых, аналогичным образом, после падения в 2019 году мировая торговля, как ожидается, восстановится только после 2021 года. Однако это будет во многом зависеть от того, удастся ли мировым лидерам отойти от преобладающей уверенности в том, что политические и экономические цели могут быть достигнуты посредством санкций и штрафных тарифов. В-третьих, мировые биржевые цены на нефть и газ, согласно прогнозам, снизятся более чем на 20% в период между 2018 и 2024 годами; а в отношении металлов ожидается значительное падение цен в 2020–2021 годах, но затем они снова восстановятся к концу периода.

Однако есть не только плохие новости. Во-первых, в течение прогнозного периода (2018-2024) будет происходить увеличение конвергенции уровней инфляции между государствами-членами ЕАЭС и их общее снижение до уровня 4%, что будет на 3,5 процентных пункта ниже, чем было в предыдущем пятилетнем периоде (2014-2018). Только инфляция в Кыргызской Республике будет демонстрировать инфляционное отклонение, которое может возрасти с 0,5% до 5% и выше. Во-вторых, в течение следующих пяти лет три «ядровые» страны Союза могут испытать одинаковое обесценивание своих национальных валют (по сравнению с долларом США), в то время как обменные курсы Армении и Кыргызстана могут остаться сравнительно неизменными.

Рекомендации


Действительно, для Евразийского экономического союза внешние обстоятельства и будущее не выглядят радужными. Однако, в отличие от других регионов, где кризис обычно приводил к параличу интеграционных инициатив, евразийское сообщество, напротив, всегда получало толчок вперед в сторону дальнейшего углубления интеграции. Так было в случае мирового финансового кризиса 2008-2009 годов, после которого в 2010 году был образован Таможенный союз ЕврАзЭС, а также политического и экономического кризиса в 2014 году, в ходе которого был учрежден Евразийский экономический союз. Таким образом, даже сейчас управленцы Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) и национальных правительств могут использовать описанную выше ситуацию как шанс сделать работу ЕАЭС более устойчивой и эффективной.

Во-первых, к концу 2019 года ЕАЭС заключил различные преференциальные торговые соглашения с Китаем, Ираном, Сербией, Сингапуром и Вьетнамом. Вопреки глобальной протекционистской тенденции, Комиссии следует продолжать и продвигать свою работу по заключению соглашений о свободной торговле с третьими сторонами на основе правил ВТО, особенно с развивающимися экономиками, такими как Индия, ЮАР, Турция, страны МЕРКОСУР и АСЕАН. Это не только продемонстрирует, что ЕАЭС поддерживает принципы свободной торговли и многосторонности, но также поможет увеличить и диверсифицировать его экспорт на внешних рынках, чему в свою очередь будет поспособствовать прогнозируемая девальвация национальных валют Беларуси, Казахстана и Российской Федерации.

Во-вторых, Россия, Казахстан и другие государства-члены должны понимать и использовать ожидаемый период низких средних цен на энергоносители и металлы в качестве «отрицательного» стимула для диверсификации и модернизации своей экономики.

В-третьих, замедление глобального экономического роста и относительно вялый спрос на внешних рынках должны побудить ЕАЭС больше концентрироваться на углублении и расширении своего совместного внутреннего рынка.

Прежде всего, необходимо активизировать усилия по устранению барьеров для внутренней торговли. Многое еще предстоит сделать в этой области. В период с 2016 по 2018 годы общее количество зарегистрированных препятствий не уменьшалось, а увеличилось более чем на 15%.

Во-вторых, следует уделять больше внимания промышленной корпорации между государствами-членами и более комплексной повестке цифровой трансформации. Эти усилия могут быть поддержаны ожидаемым обесценением российского рубля, казахского тенге и белорусского рубля, что может помочь в импортозамещении в масштабах всего Союза, делая отечественную продукцию из этих стран относительно более дешевой, чем иностранный импорт.

Ввиду важности российской экономики для общих результатов деятельности Союза особое внимание следует уделить программе фискальной экспансии Кремля, которая к 2024 году должна обеспечить финансирование в размере около 40 млрд. долл. США, или 1,5% ВВП страны, при этом соблюдая принцип инклюзивности и обеспечивая свободный доступ другим государствам-членам ЕАЭС на российский рынок, особенно в сфере государственных закупок, локализации промышленности и в агропродовольственном секторе. Возможным ориентиром к 2024 году может стать увеличение торговли внутри ЕАЭС до 20% от общего объема торговли (с 13,5% в 2018 году). В структуре внутренней торговли совокупная доля продуктов питания, химических продуктов, а также машин и оборудования должна быть увеличена до 60% (с 45,2% в 2018 году).

На внешних контурах Союза должны быть предложены различные форматы для углубления торгово-экономического сотрудничества соседним постсоветским государствам, включая возможность присоединения Таджикистана и Узбекистана, что увеличит общий размер совместного внутреннего рынка до 226 млн человек.

В-четвертых, и в целом, руководство ЕЭК и национальных правительств должны придерживаться философией «разноскоростной интеграции», предлагая как государствам-членам Союза, так и окружным его странам-партнерам различные форматы сотрудничества на разных глубинах интеграции в зависимости от их национальных интересов и от уровня макроэкономической конвергенции.

Индикаторы последних пяти лет показывают четкую тенденцию снижения и конвергенции уровней инфляции, а также синхронизации обменного курса для трех основных государств ЕАЭС — Беларуси, Казахстана и России. Вероятное продолжение этой тенденции в ближайшие пять лет может дать центральным (национальным) банкам этих стран возможность установить общий целевой показатель инфляции в 4%, а также проводить скоординированную денежно-кредитную и валютную политики,  потенциально вплоть до введения евразийской виртуальной переводной валюты для учета и клиринга.

Наконец, что не менее важно, особое внимание необходимо уделить улучшению инвестиционного климата, взаимной либерализации сектора услуг и созданию лучшей судебной и институциональной среды в ЕАЭС. Согласно вышеупомянутому обзору мировой экономики ifo, основными экономическими проблемами, с которыми сталкивается регион Содружества, являются коррупция (94,3%); отсутствие инноваций (92,3%) и низкая международная конкурентоспособность (86,4%).

Приложение:

Табилцы:

Table 1. EAEU and EAEU member states economic outlook and country composition (2018-2022)

2018 2019
GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.) GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.)
ARM 30.4 0.6 5.2 32.0 0.7 6.5
BLR 188.6 4.0 3 194.3 4.0 1.2
KAZ 500.1 10.6 4.1 520.6 10.7 4.2
KGZ 24.9 0.5 3.5 25.8 0.5 4
RUS 3986 84.3 2.3 4077.7 84.1 1.1
EAEU 4730 100.0 2.5 4850.3 100.0 1.5
2020 2021 2022
GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.) GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total)
ARM 34.1 0.7 4.8 35.7 0.7 5.6 37.7 0.7
BLR 196.6 4.0 1.5 199.5 4.0 1.5 202.5 3.9
KAZ 542.5 11.0 3.5 561.5 11.2 3.4 580.5 11.3
KGZ 26.8 0.5 3.6 27.8 0.6 3.1 28.6 0.6
RUS 4122.5 83.7 1.8 4196.7 83.6 2 4280.7 83.4
EAEU 4922.5 100.0 2.0 5021.2 100.0 2.2 5130.1 100.0

Source: EEC Statistics Department, EDB Macroreview reports October 2019 and author’s calculations.

Table 2. EAEU and EAEU member states economic outlook and country composition (2018-2024)

2018 2019
GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.) GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.)
ARM 30.4 0.6 5.2 32.0 0.7 6.0
BLR 188.6 4.0 3.1 194.4 4.0 1.5
KAZ 500.1 10.6 4.1 520.6 10.7 3.8
KGZ 24.9 0.5 3.5 25.8 0.5 3.8
RUS 3986.0 84.3 2.3 4075.9 84.1 1.1
EAEU 4730.0 100.0 2.5 4848.6 100.0 1.4
2020 2021
GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.)
ARM 33.9 0.7 4.8 35.5 0.7 4.5
BLR 197.3 4.0 0.3 197.9 3.9 0.1
KAZ 540.5 11.0 3.9 561.7 11.2 3.7
KGZ 26.7 0.5 3.4 27.6 0.6 3.8
RUS 4120.1 83.8 1.9 4197.1 83.6 2.0
EAEU 4918.5 100.0 2.1 5019.9 100.0 2.2
2022 2023
GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.) GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.)
ARM 37.1 0.7 4.5 38.8 0.7 4.5
BLR 198.1 3.9 0.1 198.3 3.8 0.0
KAZ 582.5 11.4 3.3 601.8 11.5 5.3
KGZ 28.7 0.6 4.6 30.0 0.6 3.4
RUS 4282.9 83.5 2.0 4370.7 83.4 1.9
EAEU 5129.4 100.0 2.1 5239.6 100.0 2.3
2024 2025
GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP by PPP (in $ bln) GDP country structure (in % of EAEU total) GDP growth rate (y.o.y.)
ARM 40.6 0.8 4.5 42.4 0.8
BLR 198.3 3.7 -0.4 197.6 3.6
KAZ 633.7 11.8 3.5 656.1 12.0
KGZ 31.0 0.6 3.4 32.0 0.6
RUS 4455.7 83.1 1.8 4537.9 83.0
EAEU 5359.3 100.0 2.0 5466.1 100.0

Source: International Monetary Fund, World Economic Outlook Database October 2019 and author’s calculations.

Table 3. World GDP growth rate and world trade growth estimations (2018-2021)

GDP growth rate (y.o.y. change, in %)
2018 2019 2020 2021
EU27 2.1 1.4 1.4 1.6
Germany 1.5 0.5 0.7 1.4
Italy 0.7 0.1 0.6 0.9
USA 2.9 2.3 1.7 1.8
South East Asia 4.2 3.9 4.0 4.0
China 6.6 6.2 5.9 5.8
Japan 0.8 1.1 0.6 1.0
South Korea 2.7 1.9 2.4 2.4
Latin Americaa 1.3 0.8 1.9 2.3
Turkey 2.6 0.7 1.8 2.2
Emerging Economiesb 5.1 4.6 4.8 4.9
EAEU 2.5 1.5 2.0 2.2
World 3.2 2.7 2.6 2.7
Volume of world tradec 3.3 -0.8 0.7 2.4

Source: ifo Schnelldienst 19/2019, International Monetary Fund, World Economic Outlook Database October 2019 and author’s calculations. aWeighted average from Brazil, Mexico, Argentina, Colombia, Chile, Peru. Weighted with the 2018 gross domestic product in US dollars. bRussia, Turkey, China, India, Indonesia, Thailand, Malaysia, Philippines, Latin America. cCPB Netherlands Bureau for Economic Policy Analysis.

Table 4. World GDP growth rate estimations (% change y.o.y., 2018-2024)

2018 2019 2020 2021 2022 2023 2024
EU27 2.2 1.5 1.6 1.7 1.6 1.6 1.5
Germany 1.5 0.5 1.2 1.4 1.3 1.2 1.2
Italy 0.9 0.0 0.5 0.8 0.7 0.6 0.6
USA 2.9 2.4 2.1 1.7 1.6 1.6 1.6
ASEAN5 5.2 4.8 4.9 5.2 5.2 5.3 5.3
China 6.6 6.1 5.8 5.9 5.7 5.6 5.5
Japan 0.8 0.9 0.5 0.5 0.5 0.5 0.5
South Korea 2.7 2.0 2.2 2.7 2.9 2.9 2.9
Latin Americaa 1.0 0.2 1.8 2.4 2.6 2.8 2.7
Turkey 2.8 0.3 3.0 3.0 3.0 3.5 3.5
Emerging Economiesb 4.5 3.9 4.5 4.8 4.8 4.8 4.8
EAEU 2.5 1.4 2.1 2.2 2.1 2.3 2.0
World 3.6 3.0 3.4 3.6 3.6 3.6 3.6

Source: International Monetary Fund, World Economic Outlook Database October 2019 and author’s calculations.

Table 5. World export and import of goods (% change y.o.y., 2014-2024)

2018 2019 2020 2021 2022 2023 2024
Exports 3.4 1.0 3.2 3.6 3.7 3.8 3.8
Imports 4.1 0.8 3.5 4.0 3.9 4.0 3.9

Source: International Monetary Fund, World Economic Outlook Database October 2019.

Table 6. Commodity structure of the EAEU’s exports to third parties (in % of total, 2014-2019)

2014a 2015 2016 2017 2018 2019b
Food products and agricultural raw materials 3.5 4.3 5.5 5.3 5.1 5.2
Mineral products 73.3 65.6 60.7 62.7 67.2 67.0
Chemicals and chemical products 5.0 6.5 6.7 6.0 5.6 6.0
Wood and pulp and paper products 2.0 2.6 3.2 3.0 2.9 2.9
Textiles, Textile Products and Shoes 0.2 0.2 0.3 0.3 0.2 0.2
Metals and metal products 7.7 9.7 10.4 10.6 9.6 9.2
Machines, equipment and vehicles 2.8 3.2 4.2 3.8 3.0 3.2
Other products 5.5 7.9 9.0 8.3 6.4 6.3
Total 100.0 100.0 100.0 100.0 100.0 100.0

Source: EEC Statistics Department. aEurasian Single Economic Space (only Belarus, Kazakhstan, Russia), bJanuary-September.

Table 7. World prices for energy carriers, metals and food products (2018-2024)

2018 2019 2020 2021 2022 2023 2024
Eurasian Development Bank estimates
Average annual oil price(Urals, $ per barrel) 63.6 60.7 58.9
Metals priceindex (in %, 2010=100) 78.9 78.4 77.8
Average annual gold price ($ per ounce) 1402.5 1539.8 1561.6
Average annual copper price ($ per ton) 5972 5789 5842
Food prices (in %, 2010 index = 100) 86.7 87.3 87.6
ifo Institute estimates
Average annual oil price(Brent, $ per barrel) 71.0 64.3 63.8 65.1
International Monetary Fund estimates
Average annual oil price (simple average of three spot prices: Brent, West Texas, Dubai Fateh, $ per barrel) 68.3 61.8 57.9 55.3 54.6 54.7 55.3
Russian natural gas border price in Germany ($ per mln metric British thermal units of gas) 7.9 4.8 6.0 6.0 5.8 5.7 5.7
Commodity food and beverage price index (in %, 2010=100) 96.4 93.0 95.8 97.3 98.0 98.1 98.1
Commodity metals price index (2010=100) 70.1 73.1 68.6 69.1 69.7 70.3 70.8
Annual average copper (CIF European ports, $ per metric ton) 6529.8 5990.8 5850.6 5902.1 5947.7 5984.5 5995.5

Source: EDB Macroreview reports October 2019, ifo Schnelldienst 19/2019, International Monetary Fund, World Economic Outlook Database October 2019 and author’s calculations.

Table 8. GDP by purchasing power parity share of the world economy (in % of world total, 2018-2024)

2018 2019 2020 2021 2022 2023 2024
EU27 16.3 16.1 15.8 15.5 15.2 14.9 14.6
USA 15.2 15.1 14.9 14.7 14.4 14.1 13.9
ASEAN5 5.5 5.6 5.7 5.8 5.9 6.0 6.1
China 18.7 19.3 19.7 20.2 20.6 21.0 21.4
South Korea 1.7 1.6 1.6 1.6 1.6 1.6 1.6
Latin America 7.5 7.3 7.1 7.1 7.0 6.9 6.9
Turkey 1.7 1.7 1.6 1.6 1.6 1.6 1.6
Emerging Economies 59.2 59.7 60.3 61.0 61.8 62.5 63.3
EAEU 3.7 3.6 3.6 3.5 3.5 3.4 3.4
World 100.0 100.0 100.0 100.0 100.0 100.0 100.0

Source: International Monetary Fund, World Economic Outlook Database October 2019 and author’s calculations.

Table 9. EAEU and EAEU member state inflation rate estimations (CPI, in %, 2018-2021)

2018 2019 2020 2021
ARM 1,8 1,2 2,7 3,9
BLR 5,6 5,1 5,1 4
KAZ 5,3 5,9 5,4 5,1
KGZ 0,5 2,6 3,5 5,9
RUS 4,3 3,5 4 4
EAEU 4,4 3.9 4.2 4.1

Source: EEC Statistics Department, EDB Macroreview reports October 2019 and author’s calculations.

Table 10. EAEU and EAEU member state inflation estimations (CPI, in %, 2018-2024)

2018 2019 2020 2021 2022 2023 2024
ARM 1.9 1.5 3.3 3.8 4.1 4.3 4.1
BLR 5.6 5.0 4.5 4.2 4.0 4.0 4.0
KAZ 5.3 5.7 4.7 4.6 4.4 4.0 4.0
KGZ 0.5 4.0 5.1 5.0 5.0 5.0 5.0
RUS 4.3 3.8 3.7 4.0 4.0 4.0 4.0
EAEU 4.4 4.0 3.8 4.1 4.0 4.0 4.0

Source: International Monetary Fund, World Economic Outlook Database October 2019 and author’s calculations.

Table 11. EAEU member states nominal exchange rates to the $US (year average, 2018-2021)

2018 2019 2020 2021
AMD per USD 483 480 478 484
BYN per USD 2.037 2.098 2.190 2.281
KZT per USD 345.0 383.0 400.7 422.5
KGS per USD 68.8 69.8 69.9 69.9
RUB per USD 62.5 65.0 65.8 67.7

Source: EEC Statistics Department, EDB Macroreview reports October 2019 and author’s calculations.

Литература и источники:

  1. ifo Institute (2019). ifo World Economic Survey November 2019. // https://www.ifo.de/en/publikationen/2019/article-journal/ifo-world-economic-survey-november-2019
  2. ifo Institute (2019). ifo Schnelldienst 19/2019. // https://www.ifo.de/publikationen/2019/zeitschrift-einzelheft/ifo-schnelldienst-192019
  3. Kofner J. (2019). Five years EAEU: institutions, international rankings, socio-economic development. Vienna Institute for Security Policy. // https://www.institutfuersicherheit.at/five-years-eurasian-economic-union-challenges-accomplishments-and-prospects/
  4. Kofner J. (2019). Did the EAEU create a common market for goods, services, capital and labor within the Union? Vienna Institute for Security Policy. // https://www.institutfuersicherheit.at/did-the-eurasian-economic-union-eaeu-create-a-common-market-for-goods-services-capital-and-labor-within-the-union/
  5. Eurasian Development Bank (2019). EDB Macroreview. Republic of Armenia 10’2019. // https://eabr.org/upload/iblock/53d/EABR_Macroview_RA_10_2019_EN.PDF
  6. Eurasian Development Bank (2019). EDB Macroreview. Republic of Belarus 10’2019. // https://eabr.org/upload/iblock/364/EABR_Macroview_RB_10_2019_EN.PDF
  7. Eurasian Development Bank (2019). EDB Macroreview. Republic of Kazakhstan 10’2019. // https://eabr.org/upload/iblock/aec/EABR_Macroview_RK_10_2019_EN.PDF
  8. Eurasian Development Bank (2019). EDB Macroreview. Kyrgyz Republic 10’2019. // https://eabr.org/en/analytics/ceg-quarterly-reviews/october-2019-kyrgyz-republic-trends-and-forecasts/
  9. Eurasian Development Bank (2019). EDB Macroreview. Russian Federation 10’2019. // https://eabr.org/upload/iblock/29f/EABR_Macroview_RF_10_2019_EN.PDF
  10. International Monetary Fund World Economic Outlook database October 2019. // https://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2019/02/weodata/index.aspx
  11. Eurasian Economic Commission statistics department database. // http://www.eurasiancommission.org/ru/act/integr_i_makroec/dep_stat/union_stat/Pages/default.aspx

Источник: https://www.institutfuersicherheit.at/