Политики любят обсуждать вопрос единой валюты ЕАЭС, а финансисты – нет

_ Анастасия Лихачева, директор Центра комплексных евразийских и международных исследований Высшей школы экономики. Москва, 29 августа 2019 г.

— Анастасия Борисовна, в проекте «МедИАЦия» принимают участие молодые журналисты, политологи, регионоведы и другие специалисты гуманитарной сферы из стран Центральной Азии. Одним из направлений развития евразийского интеграционного проекта рассматривается расширение состава его участников за счет стран Центральной Азии, в частности, Узбекистана и Таджикистана. Как способно повлиять на экономики этих стран присоединение к ЕАЭС?

— Узбекистан проходит сегодня период серьезной внутренней трансформации, который важен правильной расстановкой приоритетов. Очевидно, что для республики Евразийский экономический союз важен в качестве партнера, ведь 75% ее торговли приходится на страны ЕАЭС. Естественно, войти в организацию и иметь право голоса в определении общих стандартов качества продукции, стране было бы очень выгодно. Кроме того, крайне важен вопрос прав узбекских трудовых мигрантов, ведь почти 2 млн граждан Узбекистана трудятся в России в дискриминационном статусе по сравнению с мигрантами из стран ЕАЭС.

Недавно я была на конференции в Ташкенте, где обсуждались проекты интеграции в рамках Центральной Азии, вопросы внутренней единой транспортной системы, зона свободной торговли по инициативе «Дух Самарканда». Это отличные инициативы, но нужно понимать, что у Казахстана и Кыргызстана мандат на зону свободной торговли есть только на уровне Евразийской экономической комиссии. Надо решать вопросы на этом уровне, в противном случае, ни о какой зоне свободной торговли с участием Казахстана и Кыргызстана без остальных стран-участниц ЕАЭС говорить не приходится.

Полагаю, что Узбекистан может быть заинтересован, по крайней мере в транзитный период, в формате ЗСТ+ с ЕАЭС. Это предоставит республике время на проработку и решение вопроса свободы перемещения граждан Узбекистана в рамках ЕАЭС. Такой формат партнерства, когда на граждан Узбекистана, желающих работать в странах-участницах евразийского интеграционного проекта, распространяются нормы, которые действуют на граждан ЕАЭС, может быть более эфективен, чем заявление о формальном вступлении в Евразийский экономический союз.

Конечно, с политической точки зрения вступление Узбекистана в ЕАЭС было бы колоссальным достижением, победой, прорывом на огромный рынок. Хотя по некоторым товарным категориям может возникнуть конкуренция. Понадобится также новый уровень бюрократической перестройки союза. Мне думается, что для Узбекистана был бы гораздо выгоднее промежуточный вариант сотрудничества с ЕАЭС.

Для Таджикистана, как для малой страны, присоединение к ЕАЭС означало бы экономический рост.

— На ваш взгляд, России выгодно расширение ЕАЭС?

— России, конечно, интересно присоединение к союзу Узбекистана, а также, вхождение близкой к Китаю Монголии в список стран-участниц ЕАЭС.

— Способен ли в нынешних реалиях ЕАЭС повторить опыт ЕС в части введения общей валюты?

— Как показал опыт Европейского Союза, создание единой валюты без формирования общей макроэкономики обречено на кризис. Готовность стран ЕАЭС делегировать макроэкономическую политику на уровень евразийского Центрального банка, которого не существует, мне видется пока крайне гипотетической. Единая валюта, может быть, была бы неплоха в некоем будущем, но пока это очень отдаленный прогноз. Политики любят обсуждать такие вопросы, а финансисты – нет.

— Насколько оправданы фобии относительно потери части суверенитета в рамках ЕАЭС?

— Такие страхи не исчезли и не исчезнут никогда. Страх потери суверенитета,особенно у стран, которые не так давно получили независимость — естественен и нормален. Если борьба за относительные выгоды в рамках интеграционного объединения станет ключевой для стран-участниц ЕАЭС, то эти опасения будут только увеличиваться.

Важно, чтобы в евразийском интеграционном проекте преобладал баланс между общими преимуществами, которые укрепляют суверенитет стран-участниц объединения, и национальными интересами. Понятно, что конфликт национальных интересов и интересов интеграции практически неизбежен. Полагаю, по мере продвижения интеграции эти опасения постепенно уйдут. На их место прийдут новые, потому что когда прийдет очередь бизнеса — начнется передел сегментов рынка и жесткая деловая борьба в рамках ЕАЭС.

— Возможно ли сегодня странам-участницам Центральной Азии, входящим в ЕАЭС, получить преимущества от санкций в отношении России?

— Безусловно, получить выгоды от программы по импортозамещению в России, для остальных стран-участников ЕАЭС возможно. Для этого необходимо уравнивание российских компаний и компаний стран-партнеров по ЕАЭС в правах на участие в госзакупках. Неплохо было бы, если бы в качестве компенсации негативных санкционных эффектов в отношении России на уровне ЕАЭС было бы введено социальное поощрение для совместных предприятий, участвующих в импортозамещении. Это стало бы замечательным показателем того, как интеграция вполне может приносить пользу коммерческим субъектам. В целом же ЕАЭС в настоящий момент по ряду товарных позиций вышел почти на полное самообеспечение.

— Какие меры сегодня принимаются в странах ЕАЭС для защиты покупателей от контрафакта?

— Механизм цифровой отслеживаемости товаров, которые сегодня активно внедряется с помощью маркировки товаров, — это эффективный инструмент борьбы с контрабандой. Конечно, пока ЕАЭС не будет создавать достаточные возможности для экономического роста в странах, где контрабанда процветает, поскольку она прибыльнее легального производства, любой надзор будет проседать.

В любом случае контроль должен быть совместным. В некоторых случаях борьба с контрабандой приводит к возникновению дополнительных барьеров между странами. Оптимальным решением, на мой взгляд, было бы снятие барьеров и совместный выход на внешние рынки. Если страны ЕАЭС будут выходить единым фронтом, то эффект будет несопоставимо выше, чем от принятия частных решений.

— Сегодня активно обсуждается интеграция Центрально-Азиатского региона. Может ли культурно-цивилизационная общность стать объединяющим фактором для стран ЦА?

— Безусловно, страны Центральной Азии связывает общий культурный аспект – это общее прошлое и то, что почти все государства региона многонациональны. Сегодня общие для региона вызовы преодолеваются странами совместно, к примеру, вопрос границ. Снятие барьеров для пересечения границ оживит внутрирегиональные исторические и культурные связи. Центральная Азия – торговый регион, и возможность для государств вести общие дела может иметь сильный оздоравливающий эффект.

— Такой подход, имеется в виду апеллирующий к культурно-цивилизационной общности, применим и к евразийской интеграции?

— Евразийская интеграция уже реализуется, поэтому ей не нужны дополнительные основы. Однако точно можно сказать, что оживление связей внутри Центральной Азии будет иметь позитивный эффект на евразийскую экономическую интеграцию в целом.

— Несмотря на богатство историко-культурного наследия регион не пользуется особой популярностью у туристов стран ближнего зарубежья. В чем причина?

— Мне кажется, что это вопрос времени. Опять-таки, Узбекистан становится все более востребованным туристическим направлением. Сегодня популярен слоган: «Узбекистан – новая Грузия». Озеро Иссык-Куль имеет колоссальный туристический потенциал. Армения на пике популярности у путешественников. А вообще, популярность в туристической сфере – вопрос маркетинга, дополнительных рейсов, новых отелей и возможностей оплачивать товары и услуги с помощью PayPass.

Источник: ИАЦ МГУ