Десять причин, почему ЕАЭС и ЕС стоит сотрудничать

_ Юрий Кофнер, заведующий Евразийским сектором ЦКЕМИ НИУ ВШЭ, научный сотрудник ИИАСА. Вена, 24 июня 2019 г.

Мечта общего экономического пространства от Лиссабона до Владивостока имеет почти столетнюю историю и находит поддержку значительной части бизнеса в Европе и Евразии. Но, из-за украинского кризиса и напряженности в отношениях между Россией и некоторыми западными странами, отношения между Европейским союзом (ЕС) и Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) не имели возможности для дальнейшего развития. Москва, разочарованная в поведении Запада, усиливает свой «Поворот на Восток», активизируя сотрудничество с Китаем и другими азиатскими странами.

Однако, в прошлую пятницу, 21 июня, произошло важное событие: состоялась первая официальная встреча между представителями высшего звена Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) и Европейской комиссии (ЕК), причем, на площадке ЕЭК в Москве[1].

Цель встречи между делегацией ЕК во главе с директором Директората по взаимодействию с соседними странами  Игнасио Гарсией Берсеро и представителями ЕЭК во главе с членом Коллегии (министром) по торговле Вероникой Никишиной заключалась в «развитии диалога по техническим вопросам» торговой политики, технического регулирования, таможенного законодательства, цифровизации, а также, обмена информацией регуляторного строительства, представляющей взаимный интерес[2].

К тому же, неделю ранее, 14 июня, состоялась не менее знаменательная встреча российского вице-премьера и министра финансов Антона Силуанова с вице-президентом Европейской комиссии по энергетике Маросом Сефковичем, где они договорились о создании рабочей группы, которая будет заниматься переходом к использованию рубля и евро в двусторонних расчётах. В 2018 году торговый оборот между Россией и Евросоюзом вырос на 19,3% и составил четверть триллиона евро (~ €250 млрд., т.е. $294 млрд.)

К этому стоит добавить, что по итогам майских выборов, в Европейском парламенте усилились позиций новых правых, многие из которых известны своей русофилией (FPÖ, RN, Lega, AfD). На этом фоне в настоящее время формируется состав Еврокомиссии, который должен вывести Европейский союз из состояния кризиса и дать ему новый импульс развития до 2024 года.

Брюссель до сих пор не признает существование Евразийского экономического союза, а точнее, его международную правосубъектность, «сомневаясь в его наднациональном характере», и, поэтому, официально не рассматривает возможность сотрудничества с ним.

Приведут ли все перечисленные события к слому преобладающей тенденции и к полноценному диалогу между ЕС и ЕАЭС? Это покажет время. В любом случае, на фоне «восточной эйфории» значительной части российского экспертного сообщества хотелось бы вспомнить, что все-таки есть несколько убедительных причин в пользу более глубокого торгово-экономического сотрудничества ЕАЭС со своим западным соседом, например, в форме возможной зоны свободной торговли.

Во-первых, ЕС остается самым важным торговым и инвестиционным партнером ЕАЭС. В 2018 году 32,9% экспорта за пределами нашего Союза пришлось на Европу (36% в 2013 году), тогда как 13,9% зарубежного импорта пришлось на страны ЕС. ЕАЭС является третьим по величине торговым партнером ЕС после США и Китая. В 2018 году он составил 5,34% от общего объема импорта ЕС из третьих стран (7,4% в 2014 году), главным образом за счет беспошлинных энергоносителей, а также, 2,5% от общего объема экспорта ЕС за пределы Евросоюза (3,4% в 2013 году). В 2018 году доля взаимного товарооборота между ЕС и ЕАЭС составила 46,7% торговли ЕАЭС с третьими сторонами и 7,6% внешней торговли ЕС (в 2013 году — 10,8% и 52,5% соответственно).

Во-вторых, имеется стратегическая совместимость между факторами производства ЕАЭС и ЕС, что является важным предварительным условием экономической интеграции. Недавнее исследование ЦИИ ЕАБР показало, что Германия, Италия, Греция и ряд других европейских стран являются наиболее подходящими по торговой структуре странами для углубления торговли с ЕАЭС. Евразийский союз обеспечивает европейскую промышленность относительно дешевыми и стабильными поставками энергоносителей и сырья. В 2017 году 74% экспорта ЕАЭС в ЕС составляли минеральное топливо, а еще 16% составляли металлы, камень, стекло, керамика и химикаты. В 2016 году 36,9% импорта сырой нефти и 40,2% импорта природного газа в ЕС поступило из Казахстана и России. В то же время, страны ЕАЭС представляют собой интересный для европейцев рынок размером в 184 млн. человек для сбыта товаров с высокой добавленной стоимостью. Европейский экспорт в ЕАЭС в основном состоял из машин (31%), транспортного оборудования (15%) и химической продукции (21%).

Некоторые экономисты опасаются, что простое снижение импортных пошлин в рамках возможной зоны свободной торговли увеличит сырьевую зависимость экспорта ЕАЭС, в основном за счет увеличения доли поставок энергоносителей, металлов и минералов, тем самым укрепляя статус-кво Союза в качестве сырьевой экономики.

Другая точка зрения утверждает, что относительно более дешевые цены на рабочую силу, электроэнергию и сырье в ЕАЭС на самом деле приведут к тому, что в рамках зоны свободной торговли европейские предприятия перенесут часть своих производственных мощностей на территорию нашего Союза, откуда они могут дальше реэкспортировать готовую продукцию на европейский рынок. Что подобное вероятно, показывает опыт восточного расширения ЕС.

Тем не менее, Россия и Казахстан были бы заинтересованы в стабильном спросе на свои поставки нефти и газа. С чисто экономической точки зрения ЕС тоже был бы заинтересован в стабильных поставках относительно дешевой нефти и газа из постсоветского пространства. К 2025 году доля газа и нефти в энергопотреблении ЕС, вероятно, сократится с 24% до 22% и с 39% до 35% соответственно. Тем не менее, так как собственное производство снижается более быстрыми темпами; Евросоюзу в 2025 году все еще потребуется дополнительного импорта газа в размере 162 млрд. м3, что составляет треть его будущей потребности в природном газе. Следует иметь в виду, что прогнозы потребления, производства и торговли энергией очень зависят от потенциальных сценариев, например, о продолжении транзита газа через Украину.

Россия имеет все возможности для того, чтобы оставаться основным источником газа для Европы. По прогнозам, она будет покрывать около трети потребностей ЕС до 2040 года. На ЕАЭС приходится около одной пятой (34109 млрд м3) мировых запасов и добычи природного газа, почти четверть мирового экспорта; 7% (16660 млн. тонн) мировых запасов нефти, 14% ее добычи и 16% мирового экспорта; а также 5% мирового производства электроэнергии.

Однако внутри ЕС продолжается политическая дискуссия о «чрезмерной зависимости» от импорта энергоносителей из России и о необходимости большей диверсификации поставок. В то же время, российский трубопроводный газ, вероятно, останется более конкурентоспособным по цене по сравнению со сжиженным природным газом из Соединенных Штатов. Согласно прогнозам, в 2025 году первый (7,34 долл. США) будет примерно на 0,5 доллара дешевле на миллион британских тепловых единиц, чем второй (7,82 доллара).

В-третьих, главный интерес ЕАЭС в углублении экономического сотрудничества с ЕС заключается в желании содействовать прямым иностранным инвестициям и передаче современных технологий из Европы. В 2017 году на долю ЕС приходилось 29,2% мирового экспорта ПИИ, и половина из типовых 30 стран Индекса развития ИКТ были государствами-членами ЕС. С 2010 по 2017 годы большинство инвестиций в Россию, на долю которой приходится 87% ВВП ЕАЭС, пришли из европейских стран. В течение этого периода Кипр, Ирландия, Нидерланды и Великобритания совместно предоставили 48% прямых иностранных инвестиций в Россию. Инвестиции азиатских экономик были гораздо менее важны; Например, Сингапур поставил 6%, а Китай лишь 1% ПИИ в Россию. В 2016 году объем прямых иностранных инвестиций из стран ЕС28 в Россию составил €84,9 млрд. (~ $ 93,4 млрд.).

В-четвертых, ученые ИИАСА считают, что к 2025 году ЕС может столкнуться с нехваткой высококвалифицированных работников, которая может быть восполнена специалистами из ЕАЭС. Наша рабочая сила относительно более квалифицирована и имеет более хорошее образование по сравнению с другими регионами с переходной и / или развивающейся экономикой. Например, уровень высшего образования на постсоветском пространстве даже выше, чем в ЕС (31% против 28% населения являются выпускниками вузов).

В-пятых, еще одним благоприятным фактором является географическая близость. Например, расстояние от Вашингтона до Брюсселя составляет 6 215,22 км, тогда как расстояние от Москвы до Брюсселя составляет всего 2256,04 км. Перевозка груза морским фрахтом из Роттердама в Нью-Йорк занимает примерно шесть дней, вдвое больше, чем из Роттердама в Санкт-Петербург. Грузовому поезду на путь из Москвы в Дуйсбург потребуется не более суток. Более того, создание единого транспортного пространства в рамках ЕАЭС с едиными правилами и меньшими барьерами может облегчить торговлю и логистику между Европой и растущими азиатскими рынками.

В-шестых, евразийский интеграционный проект открыто вдохновлен европейским опытом и стремится извлечь уроки из него. Уже сейчас ЕАЭС самостоятельно внедряет многие европейские подходы, практики и стандарты, прежде всего — общеевропейские технические регламенты и стандарты промышленной продукции, которые по большей части идентичны европейским директивам и стандартам (от 60 до 95 % в зависимости от сектора). Таким образом, это формирует техническую основу, которая жизненно важна для свободной торговли «от Лиссабона до Владивостока».

В-седьмых, как было сказано выше, исходя из опыта ЕС и правил ВТО, ЕАЭС нацелен на создание более строгой институциональной и правовой среды, которую должны соблюдать его государства-члены. Это само по себе должно быть достаточной причиной, по которой Брюсселю стоило бы поддержать взаимодействие с ЕАЭС, способствуя, таким образом, развитию сотрудничества на основе признанных и общих «правил игры» (rules-based cooperation) на более широком евразийском пространстве.

В-восьмых, Европа и Евразийский экономический союз имеют общее культурное наследие. Хотя это и не чисто экономическая причина, но, тем не менее, это важный фактор, поскольку он способствует отношениям между людьми и создает благоприятную деловую среду. Россия по-прежнему является первой страной для ЕС с точки зрения краткосрочного обмена студентами. В программах обмена Erasmus + в 2015-2017 годах приняли участие около 11000 российских и европейских студентов. В 2017 году российские туристы совершили 20 миллионов поездок в Европу, которая, несмотря на экономические трудности и необходимость получения шенгенских виз, остается вторым по популярности туристическим направлением россиян после Турции. И наоборот, после украинцев, граждане из ЕС составляют вторую по величине группу посетителей в Россию.

В-девятых, согласно исследованию мюнхенского ifo-Института, государства-члены ЕС и ЕАЭС получили бы значительные выгоды в плане увеличения экспорта и повышения благосостояния от создания зоны свободной торговли между ними. Особенно Беларусь, Польша и балтийские страны ЕС увеличили бы свои доходы существенно (табл. 1).

Табл. 1. Торгово-экономические эффекты от создания зоны свободной торговле между ЕС и ЕАЭС

Изменение экспорта в ЕС,% Изменение экспорта в целом, % Изменение темпов роста ВВП, % Изменение ВВП на душу населения, €
Армения +81% +34% +2% +€75
Беларусь +109% +46% +5% +€229
Казахстан +18%% +10% +2% +€165
Кыргызстан +100% +20% +2% +€25
Россия +32% +19% +3% +€234
ЕАЭС +34%* +19%* +3%* +€226*
Изменение экспорта в ЕАЭС,%
Германия +59% +2% +0.3% +€91
Франция +64% +2% +0.1% +€34
Италия +67% +2% +0.2% +€51
Австрия +49% +1% +0.2% +€65
Литва +82% +10% +2% +€206
Латвия +79% +10% +2% +€220
Эстония +81% +10% +1% +€187
Польша +69% +5% +0.4% +€47
EС28 +63% +2% +0.2% +€30

Источник: Felbermayr, Aichele, Gröschl (2016) Freihandel von Lissabon bis Wladiwostok: Wem nutzt, wem schadet ein eurasisches Handelsabkommen? ifo Institut.

* Рассчитано автором самостоятельно на основе данных доклада ifo-Института.

В конце концов, с 2018 по 2030 годы доля ЕС в мировом ВВП, как ожидается, сократится с 22% до 16%. Доля ЕАЭС в мировом ВВП снизится с 2,2% в 2018 году до 2,0% в 2030 году. В совокупности вышеупомянутые аргументы указывают на то, что более глубокое экономическое сотрудничество между сторонами могло бы обеспечить важный дополнительный фактор в поддержании конкурентоспособности европейской промышленности на глобальном рынке, а также помочь модернизировать экономику ЕАЭС и лучше адаптироваться к вызовам 21-го века.

В экономическом выражении ЕАЭС пока еще является карликом по сравнению «гигантов» мировой экономики – ЕС и Китая. В 2017 году их ВВП составил $1,8 трлн., $17,3 трлн. и $12,2 трлн., соответственно. Было бы неправильно развивать исключительно либо восточное, либо западное направление международного сотрудничества ЕАЭС. Следуя совету главного экономиста ЕФСР Евгения Винокурова, который сам цитирует известное высказывание ученого Исаака Ньютона, Евразийскому союзу необходимо «стоять на плечах гигантов», в этом смысле Китая и ЕС одновременно.

Примечания:

Настоящая статья написана на основе доклада ИИАСА «Connecting Eurasia Dialogue» (2019).

[1] Любопытно, что новость о встрече опубликована только на сайте ЕЭК. На сайте Европейской комиссии никакой новости о данной встречи нет.

[2] Стоит отметить, что подобные встречи были и раньше, но тогда они прошли либо в закрытом режиме, либо «на полях» научных мероприятий ИИАСА в Вене.

Источник: http://ru.valdaiclub.com/