Плоды и корни евразийской интеграции

_ Светлана Грибанова. Нур-Сультан, 8 мая 2019 г.

За что можно особо отметить органы управления и институты ЕАЭС, в частности Евразийский банк развития (ЕАБР), — за внимание к средствам массовой информации стран-участниц. Понятно, что любые конференции, встречи на уровне глав государств или правительств широко освещаются в прессе, ТВ и интернет-изданиях, но ЕАБР с прошлого года начал собирать журналистов еще и на конгресс евразийских СМИ. Первое из этих мероприятий состоялось в горном отеле «Лесная сказка» под Алматы; в апреле 2019‑го в красивейших пейзажах верховьев Волги прошел II конгресс. Чуть ли не каждый выступающий, главным образом руководители ЕАБР и представители евразийской экономической комиссии (ЕЭК), считал своим долгом отметить важную роль средств массовой информации для евразийской интеграции. Это вполне объяснимо, если вспомнить, что СМИ, пожалуй, единственный посредник между институтами ЕАЭС и населением. Как донести до людей все преимущества объединения наших стран? В первую очередь, победив скепсис по этому поводу у трансляторов. Скепсиса, кстати, достаточно.

Несколько лет назад, а именно в 2013 году, в Москву на VIII международную конференцию «Углубление и расширение евразийской интеграции» пригласили журналистов из Армении и Кыргызстана — уже были подписаны договоренности об участии этих стран в Таможенном союзе (ТС), а также украинские СМИ. Тогда решалось, куда пойдет Украина — в ТС или станет ассоциированным членом Евросоюза. По скептическому отношению украинских коллег к происходящему на конференции, к выступлениям участников было понятно, на чьей они стороне. О дальнейших событиях нет необходимости напоминать.

Понятно, что СМИ мало что решают, но они информируют, и многое зависит от того, как именно они подают информацию. Одним словом, ЕАЭС нужна лояльность прессы. Заместитель директора департамента экономического сотрудничества со странами СНГ и развития евразийской интеграции Минэкономразвития РФ Елена Киселеватак охарактеризовала союз: «Для большинства ЕАЭС — это некая вещь в себе, черная дыра. Хотелось бы заполнить этот вакуум». Как раз СМИ, очевидно, отводится роль заполнителя.

Вполне себе взрослая интеграция

Договор о ЕАЭС был подписан 29 мая 2014 года, еще раньше, в 2010‑м, тремя государствами — Россией, Казахстаном и Беларусью на базе ЕврАзЭс был создан Таможенный союз. На первой же панельной дискуссии модератор Андрей Петросьян, руководитель центра интеграционных исследований ЕАБР, объявил о грядущих юбилеях: 25 лет прошло с того момента, как Нурсултан Назарбаев в 1994 году предложил создать евразийский союз, пять лет исполнится договору о ЕАЭС, а в следующем, 2020‑м, будем отмечать 10‑летие ТС.

Заметим, что между заявлением об объединении и началом создания ЕврАзЭс (2001 год) прошло 7 лет, еще через пять — в 2006‑м — был образован ЕАБР, через четыре года возник Таможенный союз. Тогда уже можно было говорить о каких-то плодах объединения — отмена таможенных пошлин двинула взаимную торговлю трех стран. Но главным стимулом для более тесного экономического сотрудничества, на наш взгляд, стали антироссийские санкции, введенные ЕС и США в 2014 году.

На конгрессе тему санкций не замалчивали, трактуя их как шанс для дальнейшего развития и более тесной интеграции внутри союза. Заместитель директора департамента развития интеграции ЕЭК Саадат Асансеитовак положительному влиянию санкций отнесла рост взаимной торговли и сокращение импорта сельхозпродукции. «Обеспеченность собственным производством сельскохозяйственной продукцией превышает 90 процентов. Начиная с 2011 года на 30 процентов сократился импорт, экспорт сельхозпродукции вырос более чем на 37 процентов, в том числе и за счет новых соглашений о свободной торговле», — перечислила она.

Идем на Восток

Как для любого объединения экономического толка, для ЕАЭС важно продвигать на мировые рынки свою продукцию. Союз стимулирует экспорт, видя в нем драйвер для развития экономики. Раз западные рынки для продукции ЕАЭС (конкретно для России) закрыты, союз обращает внимание на Азию, а также лояльные союзу страны. В 2016 году вступило в силу соглашение о свободной торговле (ССТ) с Вьетнамом. По словам заместителя директора торговой политики ЕЭК Станислава Георгиевского, товарооборот с Вьетнамом в 2017 году вырос на 40%, в 2018‑м — еще на 20%. В основном это сельхоз- и пищевая продукция «где-то на 500 млн долларов». На подходе соглашение с Ираном. В 2019 году планируется завершить переговоры с Сербией и Сингапуром; на очереди Израиль. В 2017 году ЕЭК подписала декларацию о сотрудничестве с Грецией, входящей в ЕС.

В прошлом году в рамках Астанинского экономического форума было подписано соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве ЕАЭС и КНР. Китай хотел бы заключить ССТ, но вряд ли это сейчас возможно: конкурировать с китайскими товарами пока не способна ни одна из стран союза, ни все вместе. Как объясняют эксперты, соглашение с КНР позволяет обойти дискриминационные нормы, которые значительно затрудняют торговлю с этой страной. Это не столько пошлины, сколько нетарифные барьеры: технические нормы, техрегулирование, санитарные и фитосанитарные меры.

От каждой страны — по способности

Представители ЕЭК и ЕАБР в своих выступлениях радовались: ЕАЭС состоялся как динамично развивающаяся структура. От Таможенного союза до полноценной интеграции страны ЕАЭС прошли за 10 лет, Евросоюзу на тот же путь — от ТС до экономического союза — потребовалось более 30 лет. Вот данные за 2018 год от пресс-службы премьер-министра РК: ВВП стран союза вырос на 2,5%, промышленное производство — на 3,1%, объем взаимной торговли — на 9,2%.

На фоне успехов можно задаться вопросом: что дает объединение экономике союза в целом и каждой страны в отдельности. Елена Киселева привела такие данные: по оценке экспертов, в экспортных продуктах всего один процент добавленной стоимости был достигнут за счет кооперации. В Евросоюзе этот показатель составляет 10%.

Как говорилось выше, увеличение экспортного потенциала — одна из задач ЕАЭС. В этом смысле наибольшие дивиденды от кооперации получила Армения. Научный сотрудник института Кавказа Грант Микаелян провел исследование, чтобы выяснить, какие выгоды конкретно получила Армения от участия в ЕАЭС и ассоциативного партнерства с ЕС. Опираясь на статданные, он пришел к выводу, что наибольший эффект от участия в союзе заметен во внешней торговле. В 2011 году среди стран Южного Кавказа — Армении, Грузии, Азербайджана — объем экспорта Армении был самым низким и практически не рос вплоть до 2015 года, после чего ускорился и достиг 2,5 млрд долларов в 2018 году. «Вступление в ЕАЭС положительно повлияло на экспорт и на обрабатывающую промышленность, а также ускорило динамику ВВП на 0,7% в год. Импульс получили текстильное производство и смежные отрасли. Членство в союзе оказало положительное влияние на макроэкономическую и финансовую стабильность. Курс валюты стабильный благодаря росту экспорта», — заключил г-н Микаелян. А вот эффект от ассоциативного партнерства с ЕС, по его словам, нулевой.

Поговорим о Казахстане. В 2014 году товарооборот РК со странами ЕАЭС превысил 20 млрд долларов — это пиковый показатель за прошедшие пять лет. В тот же год товарооборот с третьими странами составил более 100 млрд. И еще, за время участия в ЕАЭС Казахстан так и не совершил прорыва во взаимной торговле — отрицательное сальдо сохраняется на протяжении всех последних пяти лет (см. график 1), экспорт же в третьи страны превосходит импорт (см. график 2). Правда, в последнее время объем ввозимой продукции из дальнего зарубежья снижается, а доля импорта из ЕАЭС увеличивается. Очевидно, такой эффект дает не только отмена таможенных пошлин на внутреннем рынке союза, но и возможность взаиморасчетов в национальных валютах. Девальвация тенге привела к снижению спроса на товары и продукты, цены на которые номинированы в долларах и евро. У нас растет экспорт в Армению, в Кыргызстан, но основным торговым партнером остается Россия (см. графики 3,4).

Вспомнили о людях

У бизнеса много претензий к торговым партнерам. Кое-какие из них высказывали журналисты. Например, у кыргызского коллеги возник вопрос по поводу демпинга. По его словам, кыргызская мука не выдерживает конкуренции с казахстанским продуктом по цене. Нельзя конкурировать внутри союза, считает он.

«Конкуренция — это хорошо, — возразила журналисту Елена Киселева. — Она заставляет государства и бизнес работать лучше, создавать более конкурентные условия, лучший инвестклимат». То, что существуют барьеры в торговле, не очень хорошие отношения одной страны к другим, неприятие конкуренции внутри союза — это все плоды не интеграции, а «недоинтеграции», процитировала г-жа Киселева президента делового совета ЕАЭС Виктора Христенко.

В декабре прошлого года была принята Декларация о дальнейшем развитии интеграционных процессов в ЕАЭС. Одно из направлений, в ней обозначенных, — интеграция для людей. Пока ощутимым плодом объединения для конкретного человека можно считать свободу движения рабочей силы, что облегчило трудовую миграцию. «Но не только это определяет жизнь человека. Есть ведь еще качество еды, образование, культура, медицина. В этой сфере тоже есть экономическое зерно, но все это не вошло пока в орбиту интеграции. Нужно понимать, что человек должен ощущать свою причастность к Евразийскому союзу», — высказалась Елена Киселева.

Какие решения будут приниматься, в какую сторону будет двигаться ЕАЭС — все это должно делаться с точки зрения отдельного человека, люди должны быть вовлечены в эти процессы, так решили в ЕАЭС. Но для начала хорошо бы, чтобы люди прониклись идеей интеграции и не видели за ней призрак СССР.

Источник: http://expertonline.kz/